Автор Тема: Курсантский стрелковый полк 1-го Краснодарского военного пехотного училища  (Прочитано 56672 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
08 августа 1942 года

ОКРУЖЕНИЕ


Погода: ясно, временами ветрено, температура днем +30.

Боевой и численный состав по состоянию на 08.08.1942 - 56 человек
                                 (По воспоминаниям курсанта Реброва - осталось около 100-150 человек)

                                 "Связь с 147, 181 и 33 Гв.сд. прервалась и положение дивизий (ШТАБОМ 62 Армии - прим. мои) к исходу дня не были установлены."
     Источник: ЖБД 62 Армии Основание: Оперсводка № 75 (ЦАМО)
                                 
     В 19:00 радиостанция 33-ей Гв.СД поймала радиограмму  командования 62 Армии: приказ о выходе частей (фактически разрешение на отступление) в район сосредоточения для нанесения удара по частям противника во фланг и тыл.
     33-я Гв.СД была снята с оборонительного рубежа , ночью оторвались от противника и двинулись по маршруту х.ЛОБАКИН, ПОПОВ 2-й, САВИНСКИЙ.



Цитировать
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ №221
На 08 ч 00 мин 9 августа 1942 г.


     Войска Сталинградского фронта вели ожесточенные оборонительные бои с танковыми частями противника, прорвавшимися на тылы 62-й армии западнее Калач-на-Дону.

     62-я армия в течение 8.8 вела ожесточенные оборонительные бои с танковыми частями противника, прорвавшимися на ее тылы западнее Калач-на-Дону.

     Противник передовыми частями вышел к переправам через р. Дон в районах Калач, Пятиизбянский, Самодуровка.

     131 сд под давлением превосходящих сил противника отошла на рубеж Пол. стан, южная окр. Рубежный, где продолжала вести бой. 28 тк (без танков) отошел в район рощи (1,5 км юго-вост. Рубежный).

    229 сд вела оборонительный бой на рубеже (иск.) Суровикино, (иск.) Старомаксимовский.
 
    112 сд вела бой в районах Бурацкий, выс. 101,3, Рычковский.

   399 и 196 сд мелкими группами переправлялись на левый берег р. Дон.
   
   Положение частей 147 сд и 33 гв. сд уточняется.

   
      33 гв.сд, приняв оборонительный участок от частей 181 сд, заняла оборону на рубеже выс.189,9 (13 км севернее хут. Лобакин), выс.191,3, Пр. Березовый (пруд) (18 км севернее хут.Лобакин).

     147 сд, сменив левофланговые части 181 сд, оборонялась на рубеже выс.146,5, Верх. Осиновка, Суровикино.

     181 сд к утру 7.8 сосредоточилась в районе Добринка.

    ЦАМО. Ф. 28(16). Оп. 1072. Д. 481ж. Л. 319 – 327. Подлинник.


+ + +
7:05 Передана утренняя сводка армии:

На участке XI армейского корпуса русские атаковали при поддержке танков части 389-й пехотной дивизии у Добринской.

10:10 Передан приказ в XIV Pz.K. и XI A.K. о том, что 100-я егерская дивизия с 14:00 8.8 снова подчиняется XI армейскому корпусу.



+ + +
Цитировать
Донесения корпусов

XI армейский корпус
     В 389 I.D. ночь прошла спокойно. С 3:00 противник проводит атаки с южной и восточной окраин Добринской силами до батальона с танками против северной части I.R.545.
     Потери за 7.8: 389 I.D.3 офицера убито и 3 ранено, 380 убитых и раненых рядовых и уоф. С 14:00 100-я егерская дивизия обратно подчиняется XI армейскому корпусу и днем наступает на высотах западного берега Лиски на юг.
      В 13:00 велосипедный эскадрон в Слепихине отбил атаку противника. Перед обедом сильный минометный обстрел.
      Днем правый батальон 544-го полка продвинулся до 2 км северо-восточнее Рожков и остановлен перед тыловыми позициями противника восточнее поселка. Оставшаяся часть I.R.544 и I.R.546 на прежних местах.
     I.R.545 отбил сильную концентрическую атаку противника у Добринской (особенно с юга и юго-востока). I.R.545 из-за понесенных потерь потерял боеспособность.
     100-я егерская дивизия зачистила местность до линии Гурьев-Качалинский, взяв 800 пленных и 30 пушек. Задача – перегруппировка 100-й егерской дивизии на линию 5 км северо-восточнее Добринской-Остров и уничтожение противника западнее Лиски.
      Положение дивизии к ночи: 10 км северо-северо-восточнее Добринской-201,6-5 км восточнее Добринской-152,2-3 км северо-западнее Попов-125,2. Задача на 9.8 – взять Добринскую и уничтожить противника западнее Лиски.
NARA T-312 R-1681

https://nordrigel.livejournal.com/20490.html

карта СталФ
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=100612616&backurl=division%5C181%20%D1%81%D0%B4::begin_date%5C01.01.1942::end_date%5C01.01.1943::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C9


08 августа 1942 г.

   

     Чухрай Григорий Наумович -  (23 мая 1921 — 29 октября 2001) — советский и российский кинорежиссёр, сценарист, педагог, общественный деятель.
     Гв. мл. лейтенант Чухрай Г.Н. - командир взвода связи 45-го Гв. ОБС 33-ей Гв.СД, непосредственный участник событий боев под Сталинградом.
     Далее вставлены главы из книги воспоминаний "Моя война".



Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Отступление
(08 августа 1942 )


       Несколько дней дивизия находилась в неведении: немцев погнали на запад, но велено было отступить, и дивизия отступила. Других приказаний не поступало, и солдаты, привыкшие к непрекращающимся боям, томились неизвестностью. Между тем попытки установить связь со штабом армии оканчивались неудачами. В эфире творился какой-то бедлам. Порой удавалось услышать армейскую рацию, но сразу вслед за этим появлялась глушилка, и связь прерывалась. Наши штабисты нервничали, ругали связистов за бездарность, требовали от меня, чтобы я сам сел за ключ. Они были уверены, что я могу больше, чем мои опытные связисты. Наконец была исправлена радиостанция «Белка» — более мощная и имеющая автономное питание; она работала, если оператор вращал педали, похожие на велосипедные, и таким образом вырабатывал ток для питания станции. На станции работал Георгий Кондрашов. Ему удалось, несмотря на бедлам глушилок, расслышать и записать несколько столбцов шифрограммы. Прибежал офицер СМЕРШа.

— Вы доверяете вашему радисту?

— Доверяю.

— А вы знаете, что он записал?

— Содержание радиограммы зашифровано. Спросите у шифровальщика.

— Запросите еще раз!

     Запрашиваем еще раз. Сквозь вой глушилок принимаем часть шифрограммы: подтверждается приказ отступать и сосредоточиться в станице Яблочная.

— Это не может быть провокацией? — проверяет бдительный офицер СМЕРШа.

— Шифры наши…

     Мы не знали того, что знало наше командование: не сумев прорвать оборону, которую держали девять воздушно-десантных дивизий, немцы нанесли удар по флангам фронта и вышли к Дону. Мы оказались в мешке.

     Командир дивизии Утвенко дал приказ отступать к станице Яблочная. Трудно описать, что переживает при отступлении солдат. Сколько кровавых боев, скольких товарищей мы потеряли — все напрасно!

     Мы снова уходим на восток, оставляем землю, людей, которые надеялись, что мы их защитим. В строю невеселые разговоры.

— Отступаем, отступаем… когда это кончится?

— Могли бы гнать немцев до самой границы, а приказывают отступать… Предатели!

— Брось, парень. До границы он мог бы их гнать, дурило!

— Ну, не до границы, а наступать было можно. В последние дни они выдохлись. Это же факт.

— «Выдохлись»! Нам еще воевать и воевать.

— А я говорю — выдохлись! Разве такими они были месяц назад?!

— И то правда. Сколько мы их перемололи, сколько пожгли…

— А сколько наших полегло! Зачем? И какие были ребята!

— Ох, не скули. Без тебя тошно…

     Мы не знали, что пока удерживали натиск немцев, пока в задонских степях пылали танки, грохотали пушки, сыпались с неба на землю бомбы и гибли, гибли, гибли люди, — все это время в сторону Сталинграда и Кавказа двигались сотни эшелонов с солдатами, техникой, боеприпасами, организовывались узлы обороны, рылись окопы и противотанковые рвы, строились долговременные укрепления, эвакуировалось за Волгу мирное население Кубани, вывозилось зерно, уводился скот. Наше командование готовилось к генеральным боям.

     Потеря кавказской нефти означала бы для нашей страны неминуемое поражение. Голыми руками в такой войне много не навоюешь. Потеря Сталинграда парализовала бы доставку нефти по Волге, лишила бы нашу армию железнодорожных и других сухопутных коммуникаций, а следовательно, маневра. На это и рассчитывай Гитлер, разрабатывая операцию «Кремль». Перед страной и ее народом возникла реальная угроза гибели. Это понимало и наше командование.


(09 августа 1942 )

     Мы устало брели по дороге. Над нами высоко маячила «рама», вызывавшая в нас беспокойство. Потом она исчезла и больше не появлялась. Небо было синее и спокойное. Уже много часов мы брели так по ровной безлюдной степи, пахнувшей полынью и пылью. Солнце палило нещадно. Солдаты выбились из сил.

     На пути попадались брошенные вещи и целые склады — первые признаки настоящего отступления. Вещи были выброшены из грузовиков прямо на дорогу, и солдаты равнодушно шагали по новеньким гимнастеркам, кучам сахара и крупы.

     Сначала брошенные вещи вызывали во мне благородный гнев. «Трусы, паникеры. Судить их надо!» Но такое стало попадаться все чаще. Среди брошенных на пути вещей я нашел винтовку с оптическим прицелом и подобрал ее. «Не пропадать же добру!» Винтовка была тяжелая, значительно тяжелее моего карабина, и все-таки я не мог не подобрать ее. Солдаты хмуро шагали, изнемогая от жары и усталости. Колонна двигалась неравномерно, то замедляя, то убыстряя шаг, то почему-то останавливаясь. То же происходило с другой колонной, идущей параллельно с нами. Чужая колонна не вызывала в нас никакого интереса. Но вот рядом с нами оказались девушки. Одетые в солдатскую форму, они едва передвигали ноги. Наши мальчишки оживились, стали балагурить.

— Девчонки, давайте познакомимся! Девушкам было не до знакомства. Но мальчишки не унимались:

— Девчата, идемте с нами! С нами не пропадешь!

— Но и домой не вернешься, — мрачно пошутил кто-то. Девушкам было приятно внимание парней. Кое-кто из них улыбался. Наша колонна прибавила шаг и обогнала девушек. Входили в станицу Савенскую. На окраине станицы стояла саманная хата, около нее — колодец.
   
    Измученные жаждой и долгим переходом бойцы бросились к воде. Подставляя свои котелки под ведро, поднятое из колодца, пили, блаженно улыбаясь и крякая от удовольствия. Кто-то, сбросив гимнастерку, пил на голову воду. Кто-то уже расположился в тени от хаты и размачивал сухари, собираясь подкрепиться. А у колодца еще толпились солдаты.

     В эту минуту в самой гуще толпы разорвался снаряд. За ним еще и еще. Все мигом смешалось. Кто-то бросился в сторону, кто-то вытаскивал раненых. Кто-то уже лежал на земле бездыханный. Я видел, как Ваня Таран покачнулся, пробежал несколько шагов, упал и подняться уже не мог. Я возвратился к нему, поднял на руки и понес. Куда — сам не знаю. Взрывы прекратились так же внезапно, как начались. Устав, я положил раненого на землю. Он был весь в крови. Притащили еще трех раненых. Звали санитаров, но санитаров не оказалось. Прибежал наш боец Сеня Кросанов, задыхаясь от бега, сказал, указывая куда-то в сторону:

— Там подводы… Две… с имуществом…

     Подняли раненых, понесли к подводам, сбросили имущество, раненых положили на подводы.

— В Яблочную. Там медсанбат!

      Подводы тронулись. Мы побежали рядом. Я видел, что нас стало значительно больше, человек сорок — сорок пять. По моим расчетам Яблочная была километрах в шести. Наконец мы стали уставать и дальше бежать не могли.

— Не ждите нас. Гоните скорее в станицу. Ищите медсанбат, — сказал я.

     Подводы поехали. В это время из-за бугра показались два всадника. Они скакали навстречу нам и что-то кричали. Подводы остановились и повернули назад. Всадники подскакали к нам. Их лошади были без седел.

— Вертайте назад! — кричали они. — В Яблочной немцы!

— Много?

— Туча!.. В Савенской свои?

— Свои.

     Они хлестнули лошадей и поскакали к Савенской. Мы остались в степи. Как могли, перевязали раненых. Один молоденький солдат уже скончался. Он был нам не знаком. Вынули из нагрудного кармана красноармейскую книжку, прочитали: «Жильцов Николай Иванович». Вырыли неглубокую могилу и присыпали Жильцова землей.

    В Савенской обстановка разрядилась. Как-никак, а кругом свои и все относительно спокойно. Мы понимали, что это спокойствие временное. Нашли за станицей импровизированный медпункт. Там работали врач и две санитарки. Сдали раненых, разулись и сели здесь же, за станицей, подкрепиться. Война войной, а есть надо. И какое счастье снять сапоги с натруженных ног!

     Как легко, как свободно! Даже дышать стало легче. «Хорошо, что пристроили раненых», — думал я и удивлялся.

     Столько людей погибло, а мы здесь сидим и жрем. Так всегда на войне: и смерть, и жизнь, и страдания, и блаженство — все рядом.

     Над нами появился немецкий самолет. Он летел на большой высоте. Задрав головы, мы следили за ним, продолжая жевать свои сухари. Сейчас он был прямо над нами и мы решили, что он нам не опасен — если самолет бросает бомбу над тобой, она взорвется далеко впереди.

     Павел Кирмас посмотрел на небо:

— Наши! — Вскочил на ноги и побежал.

     Мы тоже вскочили на ноги и, пробежав, сколько позволяло время, упали на стерню. Бомбы взорвались далеко от нас.

— Ну и сволочь же ты, Павлушка! — сказал кто-то в сердцах.

— Я не думал, что вы такие пугливые… — оправдывался он.

— Будешь пугливым.

     Балансируя, как акробаты на проволоке, мы возвращались на место.

     Сперва ругали Павлушку за неуместную шутку, потом и сами стали смеяться. На войне смех вызывают самые неожиданные, а иногда и, казалось бы, неуместные шутки. К нам подбежал знакомый боец. Его гимнастерка не по уставу была заправлена в галифе.

— Ребята, появился Утвенко (А. И. Утвенко был командиром нашей дивизии). Как только стемнеет, пойдем на прорыв. Всем быть готовыми. Сигнал — красная ракета. Он велел всем десантникам заправить гимнастерки в брюки, чтобы нас отличать от остальных... Сосредоточиться под той высоткой. Все!

     Сказал и побежал дальше. Мы обулись и, прежде чем пойти на высотку, зашли к своим раненым, чтобы сообщить о приказе Утвенко. Оказалось, что там уже все знают. Собирают подводы и повезут раненых за нами. Ваня Таран по виду был плох, но вел себя мужественно.

     Направились под высотку, где сосредотачивались бойцы нашей дивизии. По пути проходили мимо того места, куда самолет бросил бомбу. Два дома были разрушены. В пыли валялись остатки нехитрой домашней утвари. Стена одного дома еще слабо дымилась.

     У развалин другого дома на земле лежали несколько трупов. Над ними стоял бледный пожилой старшина, голова его была опущена, руки тряслись. Я посмотрел на убитых. Это были те девчонки, с которыми заигрывали наши солдаты.

     К гибели мужчин, которую наблюдаешь каждый день, привыкаешь и переживаешь ее не так остро. Ты сам мужчина и понимаешь, что эта участь и тебя вряд ли минует. Но гибель этих девчонок больно кольнула меня в сердце. В этом чувстве было что-то биологическое: мужчина должен защищать женщин. Но не только это. Целая буря чувств поднялась во мне. Тогда я понял ценность женщины, дающей новую жизнь, и невосполнимость этих утрат.

     После этого я совершенно по-другому стал относиться к женщинам.

     Время двигалось томительно медленно.

     Уже было проверено оружие, магазины с патронами уложены в патронную сумку, уже пробовали балагурить и молча ожидали появление сигнала. Уже высказывались опасения, что время уходит и нам не хватит ночи, чтобы оторваться от немцев. Теперь все сидели молча и ждали.

    Какой-то солдат из штаба дивизии принес мне вещмешок, наполовину заполненный письмами. Сначала я воспротивился.

— На кой они мне?

— Все на твое имя, — сказал солдат, положил на землю вещмешок и ушел.

     Я открыл мешок и стал просматривать письма. Они действительно были адресованы мне. Дело в том, что еще в начале боев меня отправили в Сталинград за батареями питания для радиостанций. Я должен был получить их не переправе. По дороге мы видели горожан, в основном женщин, роющих противотанковые рвы. На дороге устанавливались бетонные доты. А город выглядел вполне мирно. На переправе мне сказали, что паром, который я ожидал, придет, когда стемнеет.

     Я зашел в городскую библиотеку, чтобы просмотреть газеты. В коридоре библиотеки висел репродуктор, и несколько человек стояли и слушали передачу. Передавали письма слушателей, которые разыскивали своих родителей, детей, родственников. Я зашел в читальный зал и написал письмо на радио в надежде найти свою маму. И вот на это письмо откликнулись многие люди. Письма были разные: кое-кто писал, что он слышал мое письмо по радио и желает мне удачи в бою. Кое-кто спрашивал, не попадался ли мне на фронте солдат с такой-то фамилией.

     Но сигнал приготовиться к прорыву помешал дальнейшему просмотру писем. Мы спустились с высотки и построились в колонну. Несколько подвод с ранеными пристроились за колонной и стали ждать сигнала к прорыву.


http://militera.lib.ru/memo/russian/chuhray_gn/03.html
« Последнее редактирование: 23 04 2020, 14:01:18 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
09 августа 1942 года

Первая попытка прорыва окружения.
Прорыв в балку Карагачева.


Погода: ясно, температура днем +32 в тени.

     Первыми, около 14:00 09.08.1942 вступили в бой части 195-го СП 181-ой СД. Колонна 181-ой СД пошла дорогой правее Никулина лога (он же лог Савинский).

     Колонна 33-ей Гв.СД начала движение левее Никулина лога (он же Савинский лог) в направлении Плесистовский.

     Дивизия сосредоточилась в х.САВИНСКИЙ и передовыми частями, достигнув высоты 153,6, были встречены огнем с направлений выс. 156.4, 139.7, 163.0.
     33 Гв.сд 21.00 встречая огневое сопротивление с вышеуказанных высот, не смогла выйти в район сосредоточения для выполнения боевого задания.

     Прорвалась правее потеряв около 300 человек... и сосредоточилась в балке Карагачева.

     Командование на себя принял генерал-майор НОВИКОВ.
     Принято следующее решение:
     начать движение немедленно через НИКУЛИН ЛОГ, б.КАРАИЧЕВА, выс. 131.3, выс. 144.4, прикрываясь слева отрядами на ПЛЕСИСТОВСКИЙ, овладеть ЕРУСАЛИНОВСКИЙ и выйти в свх. "КРАСНЫЙ СКОТОВОД".


Цитировать
     "Положение 33 Гв.сд, 181 сд, 399 сд, 196, 131 сд - не  установлено."
Источник: ЖБД 62 Армии Основание: Оперсводка № 78 (ЦАМО)


Источник:  Фрагмент из "Карты гв.полковника Барладяна Г.П."
Прислана Николаем Александровичем Курченко, автором книги "33-я Гвардейская стрелковая дивизия. 1941-1945".

+ + +


+ + +
Цитировать
Итоговая разведсводка за 9.8
I. Войска противника
b) Ранее установленные:

3) напротив Рожков – 84, 88 и 91 гвардейские стрелковые и учебный батальон 33-й гвардейской стрелковой дивизии, Краснодарская офицерская школа, 186 и 243 стрелковые полки 181-й стрелковой дивизии;
Источник:  Журнал боевых действий 6-й армии. 9 августа
NARA T-312 R-1681 F-1036

https://nordrigel.livejournal.com/20857.html


09 августа 1942 г.

Цитировать

Донесения корпусов
XI армейский корпус
     Ночь прошла спокойно.
     В 5.00 левый фланг 100-й егерской дивизии перешел в наступление на юг, I.R.576 наступает с 0.00.
     Потери за 8.8: 100 Jg.D. – 13 убитых и 5 раненых рядовых и уоф, 71 I.D. – 1 офицер ранен, 26 убитых и 62 раненых рядовых и уоф,
     Утром два пехотных полка 389 I.D. наступают на юго-восток. Днем 389 I.D., преследуя отступающего противника с линии Слепихин-Лобакин-Добринская, заняла Добринскую, установлена связь с правым соседом – разведбатальоном 44 I.D.
      Перед фронтом 100 Jg.D. обнаружены отступающие на восток танки противника (30 единиц) и отбита слабая атака.
      Вечером правый фланг корпуса продвинулся на 4 км на юг от Слепихина (Pz.Jgd.Abt.389) и занял Киселев. За день взято 1400 пленных.
      Из 389-й в 100-ю дивизию передаются батареи: 3./Flak.241, 3./StuG.244, 3../Pz.Jgd.Abt.521, 3./s.Art.Abt.849.
Источник:  Журнал боевых действий 6-й армии. 9 августа
NARA T-312 R-1681

https://nordrigel.livejournal.com/20857.html


Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Прорыв
(ночь с 09 на 10 августа 1942)


Смеркалось. Мы напряженно ждали, а красная ракета не появлялась.

Наконец заговорила наша артиллерия.

— Не густо… — сказал кто-то.

     В это время в темнеющее небо взлетела красная сигнальная ракета. Все сразу поднялись, построились в колонну и пошли вперед. За нами — повозки с ранеными. Против ожиданий, нам не стоило большого труда взломать заслон немцев.*

Цитировать
      На стыке между 673-м пехотным полком ( IR 673 из 376 I.D.) и 305-й пехотной дивизией ( III-м батальоном 577-го пехотного полка из ID 305) прорвались части 33-й гвардейской стрелковой дивизии (die 33. Gardeschützendivision), перешли дорогу на Калач и обосновались в Карагичевой балке, приблизительно в 5-6 км южнее Плесистовского.
Источник:

Теперь, когда мы вырвались, надо было выиграть время и как можно быстрее соединиться со своими. Проходя мимо батареи наших сорокапяток (противотанковые пушки небольшого калибра), которые снимались с боевых позиций, я встретил капитана Бойко, командира противотанкового дивизиона. Мы хорошо знали друг друга еще с Ессентуков. Обнялись.

— Жив?

— Жив!

— Давай, садись к нам в «виллис», авось успеем проскочить к Дону, — предложил он.

     Предложение было заманчиво: не шагать же десятки километров по этой проклятой степи. Но не хотелось оставлять своих друзей, да и других, таких же, как я, двадцатилетних парней, которые шли со мной.

— Не могу. Как-нибудь доберусь пешком, — сказал я.

— Ну, смотри сам, — сказал Бойко, сел в свой «виллис» и укатил.

     Я бросился догонять своих товарищей.

     Шли молча. Ночь была темная, слышалась только дробь шагов по укатанной дороге да скрип телег, везущих раненых. Волновало только то, что во время прорыва мы потеряли Павлушу Кирмаса и Лешку Моцака.

— Ничего, — сказал Жора Кондрашов, шагавший со мной рядом. — Рассветет — найдутся.

Из всех своих однополчан я особо полюбил трех: Жору Кондрашова, Павлушу Кирмаса и Лешку Моцака. Все они были разные.

      Жора Кондрашов до войны работал конструктором на заводе в Николаеве. Он был почти на три года старше нас всех и, пожалуй, самый серьезный из нас. Меня подкупала его обязательность и душевная доброта. Павел Кирмас оказался удивительным мастером в технических вопросах и талантливым военным. Павлуша в бою каким-то шестым чувством чуял опасность и вовремя умел встретить ее. У него был тонкий слух и редкая наблюдательность. Я полюбил его за скромность, душевную теплоту и еще за то, что он ни в каких обстоятельствах не терял юмора. Лешка Моцак нравился мне своей артистичностью. Обаятельное лицо и поставленный от природы красивый, сильный голос делали его желанным гостем в любой компании. Он был запевалой в роте, задушевно пел украинские песни. Не думаю, что мои друзья были самыми яркими личностями в нашей роте, но мы подружились еще в Ессентуках и в бою старались быть вместе.

     Мы шли по темной степи. По обе стороны от нашей колонны время от времени взлетали немецкие осветительные ракеты, но за этим не следовало никаких действий: немцы следили за нами, но предпринять ничего не могли. И в этой, казалось бы, совершенно неподходящей обстановке Жора вполголоса рассказывал мне о своей первой любви. Я заметил, что при подобных обстоятельствах люди делятся своими самыми сокровенными мыслями.

     ...

      Между тем приближалось утро. Наша колонна замедлила шаг и остановилась. Передние ее ряды смешались и превратились в толпу. По колонне прокатился слух: впереди немцы. Мы стали пробираться вперед, чтобы выяснить положение.

     На повозке стоял капитан небольшого роста и хрипел сорванным голосом:

— Чего ждать? Надо пробиваться! Иначе все здесь останемся.

— Может, лучше дождаться ночи? — прозвучал голос из толпы.

— До ночи они еще сильнее укрепятся. Надо прорываться сейчас! Кто со мной, подходи!

Стали подходить разные люди. Посоветовавшись с другими, подошел и я.

— Мы пойдем на прорыв с вами.

— Кто такие?

Рота связи 33-й гвардейской дивизии.

— Сколько человек?

— Человек двадцать пять.

— Не густо…

— Сколько есть. Сейчас перекусим и пойдем.

— На сборы 15 минут.

     Сели в кружок, открыли три банки консервов, достали сухари. И пошли на прорыв.

     Шли без команды в две цепи. Идем, а немцы молчат. Может быть, ложная паника? Может быть, немцев и нет? Это наше передовое охранение с перепугу. Конечно, с перепугу: прошли уже с километр — и все тихо. Не видать ни души. За нами двинулась и другие, а потом и обоз.

     И вдруг жестокий артиллерийский налет. Рвутся снаряды прямо в толпе. Много раненых, много убитых. У нас только карабины, у них автоматы, а пушки неуязвимы, они далеко. Попытка прорыва захлебнулась в крови. Пришлось отступить, оставляя на поле трупы убитых. Раненых несли на себе.



(Балка Редкодубая 10 августа 1942)

    Прослеживая по воспоминаниям лейтенанта Чухрая путь передвижения роты под его командованием я пришел к выводу, что он не был в балке Карагачева и при первой попытке прорыва артогнем они были оттеснены в балку Редкодубую, которая была как раз в 1 км через простреливаемое немцами поле.


     Сосредоточились в глубокой балке (мы назвали ее балка Савенская). Она была буквально набита людьми. Стонут раненые, а помочь им некому. Наш обоз с ранеными попал под обстрел артиллерии и, вероятно, весь уничтожен. Перевязываем раненых индивидуальными пакетами, но их не хватает. Теперь нам стало понятно коварство противника: они заманили нас в ловушку, чтобы расправиться с нами при свете.

     Наступило утро. Солнце поднималось все выше. Становилось все жарче. А тени почти нет, некуда укрыться. Раненых положили к теневой стороне оврага. Но чем ближе к полудню, тем меньше становилось тени и там. Раненые просят воды, а взять ее неоткуда.

     Иногда вдоль оврага проходили бойцы, ища своих товарищей. Один из них подошел ко мне.

— Я знаю, где есть вода, только там опасно.

     Я перевязывал раненого.

— Везде опасно. Надо помочь раненым.

— Дадите своего бойца — пойду, покажу.

— Я пойду! — вызвался Жора.

     Ушли. Ждем. А их нет и нет.

     Я перетащил раненых в тень. Открыл вещмешок с письмами. Чтобы хоть на время отвлечься от сложившейся обстановки, снова стал просматривать их. Большинство были типичными для того времени письмами на фронт. «Дорогой боец, воюйте смело, не жалейте фашистов, а мы здесь, на трудовом фронте, отдадим все силы... « Попадались мне и совсем необычные письма. Одно из них я запомнил на всю жизнь. Письмо было написано детским почерком. Писала группа девочек из ремесленного училища. Это было обычное письмо на фронт, главным же его отличием было стихотворное вступление. Его текст никак не соответствовал обстановке, в которой мы находились, Он был написан в духе писем, которые писались в их деревне с претензией на художество.

Здравствуй, ангел мой прекрасный!
Прошу принять мое письмо!
И вы поверьте, что это верно.
От скуки писано оно.

Во-первых, я вам посылаю
Привет от сердца своего,
А во-вторых, я предлагаю,
Чтоб прочитали вы его…

     Дальше текст был написан в прозе. Девочки просили отомстить немцам «Потому как мы сироты и остались без родителей. А село наше все спалили. И остался всего один старый дедушка не в своем уме».

     Сперва обращение «ангел мой прекрасный» меня рассмешило. Но потом я представил себе этих осиротевших детей, и желание мстить фашистам забушевало во мне с новой силой. Но для этого надо было остаться живым в той страшной мясорубке, в которую мы попали, а шансов на это почти не было.

    ...

     Близко к полудню в балке появился Павлуша Кирмас верхом на лошади. Он искал нас в другой балке, которая шла параллельно нашей. Там, в той балке, он видел Василия Ивановича Невструева, командира нашей роты. Он был на белом коне, и с ним еще три человека наших. «Надо собрать всех наших ребят. На прорыв пойдем все вместе, — сказал Невструев. — Будем собираться в этой балке». Чтобы перейти в его балку, надо было выскочить из нашей и около километра пробежать по открытому полю. «Дождемся темноты и тогда перейдем туда. Сейчас опасно, охотятся снайперы». Так и решили.

     Павлуша Кирмас не унывал никогда и ни при каких обстоятельствах. Он достал противоипритный пакет и стал его вскрывать.

— Зачем?

— Здесь спирт. Выпьем перед боем.

— Лучше потом.

— Потом нельзя. Плохо будем соображать. А сейчас самое время.

     Нам на случай химической войны выдавали противогазы и противоипритные пакеты, состоявшие из двух ампул по двадцать пять граммов спирта, но, чтобы у солдат не было соблазна выпить спирт до химической атаки, в спирт добавляли гашеную известь.

     Изобретатели этого метода были уверены, что остроумно и просто решили проблему. Но солдаты решили эту проблему еще проще. Они вскрывали ампулы и прогоняли спирт через противогаз. Спирт очищался от извести и становился пригодным для употребления. Способ был неоднократно проверен практикой и давал желаемый результат.

    Мы так и поступили.

    Появились ребята, ходившие по воду, принесли один котелок и две каски мутной воды.

— Принесли бы больше, но стреляют, гады. Не дают подойти к воде. Но мы тоже не давали им подойти.

— Какая там вода — лужа!

— Какая ни есть, а вода.

     Напоили раненых, в одной каске несколько глотков оставили и для нас. Спирт был вылит в эту воду.

— Братцы, — сказал Павлуша, подняв котелок, как заздравный бокал. — Если кто из нас останется жив, путь разыщет наших родителей и расскажет им о нас, что знает. А если будет возможность, то и поможет им в трудную минуту.

     Мы записали адреса, обнялись и назвали друг друга братьями.

     Я получил каску с водой последний. В ней был толстый осадок из земли и сверху небольшой слой воды. Едва я поднес каску к губам, в нашей балке один за другим стали рваться снаряды. Они рвали людей в клочья.

     Балка было полна людей, и артиллерийский налет превратил ее в кровавое месиво. Воздух наполнился дымом и гарью. Сквозь разрывы слышались крики раненых.

— Ой, мамочка, руку… руку оторвало!

— Помогите!

— Братцы, помогите, погибаю!

     Володя Остапенко стоял на коленях и окровавленными руками собирал перепачканные землей и мусором собственные кишки, пытаясь возвратить их в живот, распоротый осколком.

     Очередной разрыв снаряда прикончил его мучения. Меня отбросило к стенке оврага. Я почувствовал, что кто-то подхватил меня под мышки и вынес из оврага. Помню смутно, как мы бежали вниз через пологое поле в соседний овраг. Жора и Павел почти волочили меня, но не бросали. Снаряды между тем продолжали рваться за нашей спиной.

     Вот, наконец, и новый овраг! Мы съехали в него на спинах по крутому откосу и, очутившись на дне, долго лежали так, пытаясь отдышаться. Нас было человек пятнадцать.

— Ты ранен? — спросил меня Павлуша.

— Не знаю… Кажется, нет, — ответил я и ладонью провел по своему лицу. На ладони осталась кровь.

     Павлуша осторожно провел по моему лицу рукой.

— Кровь из уха - малость контузило. Ничего, отойдешь. Полежи еще немного, а мы пойдем искать Невструева.

     Они ушли, а я остался лежать на земле один. Мне стало страшно: а вдруг я их потеряю? Я поднялся на ноги и пошел за ними. Скоро я нашел их. Они стояли и смотрели на белую лошадь. Передние ноги лошади на уровне щиколоток были перебиты осколком и висели на коже. Она же, стоя на костях, щипала траву. Это было жутко. Мы с ужасом смотрели на нее. Возле валялось несколько трупов. Невструева среди них не было.

     Мы перебежали в еще один овраг, надеясь найти там Невструева. На горизонте появилась цепь противника. По оврагу к нам приближалась толпа бегущих солдат.

— Плохи дела. Это паника, — сказал Кондрашов.

— Помогите остановить их, — сказал появившийся невесть откуда капитан.

     Мы стали впереди него и, держа наготове оружие, заставили толпу остановиться.

— Куда бежите?

— Там немцы!

— Немцы кругом! Нужно воевать, а не бегать!

— А кто командовать будет?

— Я.

Солдаты с недоверием смотрели на капитана. Опасались провокации.

— Кто знает этого капитана?

     Никто не знал. Цепь немцев приближалась. Капитан, торопясь, достал из нагрудного кармана гимнастерки свою офицерскую книжку. Подал окружившей его толпе.

— Коммунист?

— Да! — Он подал свой партийный билет.

— Командуй!

     Сегодня слово «коммунист» воспринимается неоднозначно. Старшее поколение в своем большинстве явно или тайно уважает коммунистов, молодежь, тоже в своем большинстве, считает коммунистов виновниками всех своих бед. Но тогда коммунисты пользовались уважением. Коммунист не мог быть предателем. Пленных коммунистов немцы расстреливали. Я вступил в партию на фронте, когда единственной моей привилегией было первым подниматься в атаку. Я горжусь этой привилегией.

     Времени терять было нельзя, и капитан это понимал.

— Ты, ты, ты, ты... Будете за главных. Берите себе солдат и располагайтесь по этой линии. Без моего приказа не стрелять! Беречь патроны!

— Вы, — обратился он к нам, — за мной.

     Он отбежал метров на 50 выше по скосу. Приказал окапываться для стрельбы лежа. И сам начал окапываться.

     Отсюда было видно, как бойцы готовились к обороне. За ними край балки, а дальше ровное, покрытое полынью поле и фигурки идущих в наступление немцев. Они горланили песню. До нас доносились их нестройные голоса. Они были пьяны. От этого в душе закипала злоба.

     Откуда-то с тыла прибежал раненый, плюхнулся на землю около нас.

— Все!... Конец!... Там всех перебили.

— Не скули! — приказал капитан.

     Мы знали: раненые обычно склонны к панике. Над нами очень низко пролетел «мессершмитт» Не стрелял, не бросил бомбу. Видимо, оценивал обстановку.

     Между тем цепь немцев подошла ближе. Открыли огонь из автоматов. Появились первые раненые и убитые. Наши отвечали одиночными выстрелами.

— Беречь патроны! — крикнул капитан.

     Окружение страшно не только тем, что вокруг враги, а тем, что, защищаясь, армия расходует боеприпасы, продовольствие, медикаменты. А пополнить расходы нет возможности: все подходы закрыты. А без патронов, будь ты хоть какой герой, ты беззащитен. С голыми руками против автоматов и танков не пойдешь. И тогда голодным и израненным солдатам остается либо пустить себе пулю в лоб, либо сдаться в плен. Немцы на это и рассчитывали. Окружение было их главным тактическим постулатом. Они провоцировали нас на бой, чтобы мы скорее растратили свои патроны.

     Подойдя ближе, немцы открыли ураганный огонь. У нас много убитых и раненных. Капитан, который все время подавал команды, умолк на полуслове. Я через трупы погибших подполз к нему. Он был безнадежен. У меня осталось мало патронов. До темноты не дотянуть.

     Я понял, что отсюда нам живыми не уйти.     
[/i]
http://militera.lib.ru/memo/russian/chuhray_gn/03.html
« Последнее редактирование: 23 04 2020, 13:31:02 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
10 августа 1942 года

ВТОРАЯ ПОПЫТКА ПРОРЫВА.
ГИБЕЛЬ "СЕВЕРНОЙ ГРУППЫ" (п-ка УТВЕНКО) В БАЛКЕ КАРАГАЧЕВА.


Погода: очень жарко. (ЖБД 6-ой Армии)

     Штаб 62 Армии не имеет данных от окруженных частей и пытается повторить сценарий, который относительно успешно удался с группой полковника Журавлева на правом фланге 62 Армии:

«… 181-я и 33-я к 8.00 10 августа вели ожесточенные бои в окружении противника в районах высоты 163.0 и высоты 134.4. Дивизии ощущают острую нужду в боеприпасах. Офицер связи штаба армии капитан Панкин, высадившийся на рассвете в районе ст. Качалинская, в сев. группу не прибыл… 229-я и 147-я СД (южная группа) о себе не сообщили. Связь с дивизиями на правом берегу - радио, которое работает неустойчиво…» (из Боевого приказа № 057, ШТАРМ 62)

     Однако, Штаб 62-й Армии - Армии практически разбитой к этому времени, и сам Штаб Сталинградского фронта об надвигающейся катастрофе имели смутное представление. Штаб Сталинградского фронта продолжает слать депеши Верховному, что "... 181, 147 и 229 СД 62-й армии продолжают вести бои в обстановке окружения в районе Евсеев, Майоровский, Плесистовский."
     Но штабной опыт подсказывал, что посылать командира высокого ранга и должности, как это было с НачОперОтдела Штаба 62 А п-ком Журавлевым К.А., во второй, за десять дней, котел - огромный риск. За это в особом отделе по головке не погладят и строго спросят, как это "умели" заплечных дел мастера тов. Берии. Ограничились капитаном, офицером связи. Но было уже поздно... с 5.00 утра уже шла кровавая "мясорубка" в балке Карагачева.
      А капитан Панкин, скорее всего геройски погиб, т.к. в этом районе уже хозяйничали "гансы" из 76-ой ПД, а он честно и смело выполнял данный ему приказ...

Цитировать
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ №222
На 08 ч 00 мин 10 августа 1942 г.


     Северной группе (181 сд и 33 гв.сд), находившейся к 11:00 9.8 в районе Плесистовский, Добринка, приказано с боем прорваться к переправам через р.Дон у Калач.

     Южной группе (147 и 229 сд), находившейся к утру 9.8 в районе Бол.Осиновка, балка Бурацкая, балка Водяная-2, приказано отходить на железнодорожный мост у Логовский.

     23 тк (20 танков), 157 артиллерийско-пулеметный батальон обороняли предмостные укрепления в районе Калач-на-Дону.

    112 сд, 121 тбр (27 танков) к 14.00 9.8 овладели Рычковский, Самодуровка, где в районе Рычковский обороняли предмостные укрепления.

ЦАМО. Ф. 28(16). Оп. 1072. Д. 481ж. Л. 85-95. Подлинник.


Источник:  Отчетная карта боевых действий войск ЮВФ с 12-15.8.42
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=101183470&backurl=q%5C%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BA%D1%83%D1%80%D1%81%D0%B0%D0%BD%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%BA::operation%5C%D0%91%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%B0%20%D0%BF%D0%BE%D0%B4%20%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%BC%20%D0%9E%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0%20%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85%20%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D1%81%D0%BA::begin_date%5C01.07.1942::end_date%5C14.09.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C14


+ + +
Цитировать
Итоговая разведсводка за 10.8
I. Войска противника
a) Ранее установленные:
1) Котел: 33-я гвардейская стрелковая дивизия, 112-я (командир – полковник Сологуб, полевая почта 1682), 131-я, 147-я, 181-я, 196-я, 299-я, 399-я стрелковые дивизии, 55-я, 56-я, 99-я, 137-я (сформирована в конце мая в Краснограде, изначально имела 10 КВ, 22 Т-34, 14 Т-60), 158-я и 189-я танковые бригады, Краснодарская и Орджоникидзевская офицерские школы;

[/color]
Источник: Журнал боевых действий 6-й армии. 10 августа
NARA T-312 R-1681 F-1102, 1103
https://nordrigel.livejournal.com/21009.html


+ + +
Цитировать

Донесения корпусов
XIV танковый корпус

Состояние дивизий:
16 Pz..D. – 4 танковых батальона (70%), 5 панцергренадерских батальонов (70%) артиллерия: 2 легких, 1 тяжелый, 1 зенитный дивизионы (без 1 батареи зенитной и одной батареи легких гаубиц) полностью подвижны, для любых наступательных задач;
...
     До 3.00 ночь шла спокойно, потом началась попытка прорыва вражеского полка пехоты с с 20 танками в направлении Гуреев-Скворин у и южнее высоты 163,0, которая была отбита, противник уничтожен.
     К 13.50 16-я танковая дивизия, закончив зачистку балок на севере, в перешла в наступление на Савинский и в 16.00 достигла поселка, уничтожив по пути несколько вражеских танков. 60-я моторизованная дивизия днем пресекла попытку прорыва 33-й гвардейской стрелковой дивизии в районе Гуреев-Скворин.
     Вечером 16-я танковая продолжала зачистку балок восточнее Савинского.
Источник: Журнал боевых действий 6-й армии. 10 августа
NARA T-312 R-1681
https://nordrigel.livejournal.com/21009.html


+ + +
Цитировать
Выдержка из промежуточной разведсводки за 10.8 (17:00-18:35 )
I. Общее впечатление: 62-я красная армия уничтожена. Пока еще сопротивляются небольшие остаточные группы в разобщенных районах, у Савинской продолжается их уничтожение. Сильные попытки прорыва на юго-восток, восток и северо-восток отбиты с кровавыми для врага потерями…

В частности:
XXIV Pz.K.: разбита группа противника(часть сил 112-й стрелковой дивизии), переправившаяся через Дон в 4 км севернее моста у Рычковской. Попытки прорыва частей 229-й, 147-й и 33-й гвардейской дивизий у Зрянинского пресечены.
LI А.К.: сопротивление противника сломлено. Противник потерял Чирков и Маркин. Заканчивается зачистка оврагов восточнее. В безуспешной контратаке враг потерял 15 Т-34.
ХI А.К.: слабый противник сбит с линии Кр.Родничок-севернее Попов-севернее Савинский.

XIV Pz.K.: разбита сильная группа противника (около 2000 человек, основные силы 33-й гвардейской и часть 181-й стрелковой дивизий), пытавшаяся прорваться у Гуреева. Командир 33-й гв.сд убит…
Источник: Журнал боевых действий 6-й армии. 10 августа
NARA T-312 R-1681 F-1075
https://nordrigel.livejournal.com/21009.html


+ + +
Цитировать

Выдержка из результатов авианаблюдения за 10.8
… В котле активные беспорядочные перемещения во всех направлениях, в основном на северо-восток. В первой половине дня в этом направлении наблюдались попытки прорыва, которые во второй половине дня прекратились, потому что немецкие части сильным ударом преодолели здесь вражеские позиции и районы сосредоточения и внесли еще больший хаос и беспорядок. Балки забиты пехотой и автомашинами
Источник: Журнал боевых действий 6-й армии. 10 августа
NARA T-312 R-1681 F-1085
https://nordrigel.livejournal.com/21009.html




+ + +
Цитировать

Из ЖБД 6-ой полевой Армии Вермахта на 10.08.1942
Приняты итоговые дневные сводки корпусов и разведотдела.
LAGE 20.00
Передана итоговая дневная сводка армии:
Уничтожение котла западнее Калача подходит к завершению. Бои с разобщенными русскими силами еще продолжаются. К вечеру 10.8 русские находятся в кольце диаметром 6 километров. Они оказывают особенно упорное сопротивление севернее Савинской и должны быть там уничтожены. Зачистка западного берега Дона у Калача закончена. В остальном, никаких изменений относительно промежуточной сводки. Слабая активность авиации с обеих сторон. Передовые линии – в приложении.
Источник:  http://nordrigel.livejournal.com/21009.html

+ + +
Из ЖБД 389-ой ПД на 10.08.1942
Они, особенно севернее. х.Савинского, оказывали  жесткое сопротивление и должны были быть уничтожены  на своих позициях.

+ + +
Из Geschichte 100-ой ЛПД на 10.08.1942
Сопротивление противника было ошеломляюще упорным, так как здесь была задействована рота курсантов - кандидатов в офицеры. Также и дивизионный штаб бился почти до последнего человека.


Убито в бою в балке Карагачева с 7:00 до 11:00 свыше 1000 чел. (из служебной записки полковника Утвенко А.И.)


10 августа 1942 г.

Из-за высокой вероятности захвата, Знамя курсантского полка и документы штаба - преданы огню в балке Карагачева.





Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Побег
( ночь с 10 на 11 августа 1942 )
(Балка Родниковая)



      И вдруг почувствовал, что мне уже ничего не страшно, и душу охватил непонятный восторг. Это состояние называется упоением боем. Раньше я думал, что это выдумка литераторов.

     Теперь я понял, что это не выдумка. Это особое психическое состояние. Оно близко к состоянию опьянения наркотиками. Тело ничего не весит, страх, даже неосознанный, исчез абсолютно, тебе легко и весело, и все вокруг кажется ярким и светлым, красивым.

     У Кондрашова заклинило винтовку. Было у нас такое новейшее оружие — самозарядная винтовка СВТ. Но стоило попасть в нее песчинке, она отказывало. Несмотря на ожесточенный бой, я поднялся в полный рост, подошел к окопчику Кондрашова, опустил свой шомпол в ствол СВТ и прикладом выбил застрявший патрон. Это было никак не геройство, напротив — это было безрассудство. Я слышал посвист пуль, но, к счастью, ни одна меня не задела.
     
     Появились два немецких танка и открыли по нам огонь. Наши потери увеличились. Снизу по отлогому склону мимо нас пробежал, пригибаясь к земле, политрук-еврей.

— Сейчас мы им покажем! — бросил он на ходу. Какой-то солдат прицелился ему в спину. Кондрашов пригнул ствол его винтовки к земле

— Ты что, сдурел?!

— «Мы им покажем» — а сам бежит в тыл. Трус паршивый! — огрызнулся тот.

      Танки приближались, ведя огонь. Сзади нас выстрелила пушка. Я обернулся назад. Метрах в пятидесяти нас политрук с открытой позиции стрелял по танкам. Один танк загорелся. Другой попятился и стал уходить из боя. Что тут было! Солдаты повскакивали на ноги и, потряхивая над головой винтовками, стали плясать на окопах. (Покажи я такое в кино — никто бы не поверил.) Но автоматный огонь и артиллерия остудили нашу радость. Вокруг нашей пушки стали рваться снаряды и она, скособочившись, умолкла. Политрук был убит. Загорелся грузовик, который притянул сюда пушку. Перестрелка возобновилась. «Только бы продержаться до темноты», — думал каждый. Но, как назло, темнота приближалась нестерпимо медленно. Казалось, солнце застыло на месте, и каждая светлая минута стоила многим жизни. 

      И все-таки, как всегда в свое время, приближался вечер.

      Противотанковая пушка, искореженная снарядами, превратилась в груду железа. Недалеко от нее догорала полуторка. Черный, как сажа, дым от горящего ската стелился над землей. Ветер относил его куда-то на юго-восток.

     «Дымовая завеса!» — промелькнуло в моем мозгу.

— Кто хочет, за мной! — крикнул я и побежал вверх по склону, чтобы скрыться в дыму.

    За мной устремились. В клубах черного дыма мы бежали туда, куда нес его ветер. Дым становился все реже, но наступающая темнота теперь скрывала нас от противника. Мы бежали. И только когда дорогу нам преградил небольшой ручеек, мы припали к нему и жадно пили свежую воду. (Это может быть участок р. Лиска между Гуреевым и Качалинским)

— Кажется, ушли! — сказал кто-то в темноте.

— Мы-то ушли, а другие остались… — грустно прозвучал в темноте другой голос.

    Меня тоже мучила эта мысль. Она камнем лежала у меня на душе и мешала думать о главном. Я позвал за собой этих людей. Теперь я в ответе за их жизни. «Куда их вести?» — думал я. Те, кто, как мы, вырвется, будут стремиться на восток. Немцы организуют заслоны. Опять бои, а патронов осталось мало. Я это знал. У меня в карабине осталось два патрона. Как поступить?

    Между тем время шло. Я поднялся на ноги, и пошел в ночь. Все остальные — за мной. Прошли по ровному полю, перешли проселочную дорогу — она шла параллельно ручью. Стали подниматься на бугор. Вдруг в воздух взлетела осветительная ракета. Мы все повалились на землю. Послышался рокот мотора. Машина приближалась к нам. Мы лежали не двигаясь и ждали, что будет. Машина подъехала и остановилась на дороге против нас. Немцы вполголоса обменивались короткими репликами. Потом зажгли прожектор и стали шарить лучом по нашим спинам. Мы не двигались. Лежали, затаив дыхание. Немцы, видимо, приняли нас за мертвых, но достаточно было бы им усомниться и для проверки выстрелить хотя бы в одного, мы все бы погибли. Наших патронов не хватило бы и на короткий бой, а на патрульной машине — мы знали — стоял пулемет. Луч прожектора остановился на моей спине. Мне стало не по себе. Вслед за ним мог последовать выстрел. «Какая глупая смерть!» — подумал я. Но луч ушел влево, прошелся по спинам других солдат и погас. Машина двинулась дальше.

    Едва затих звук мотора, мы вскочили на ноги и побежали вверх. Выскочив на бугор, мы увидели вдали два пожара. Горели станицы. А между ними была чернота.

     Послышались чьи-то шаги. Мы замерли. Шаги приближались, и вскоре мимо нас прошел человек. Он всхлипывал и стонал. Нас в темноте он не видел, да и мы его не видели, но судя по голосу это был старик. Никто его не окликнул. Когда его шаги перестали быть слышны, мы поднялись и пошли вперед в черное пространство между станицами, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху. Шли долго, пока не услышали конский храп. Мы остановились. Послышалась немецкая речь и затихла, а конский храп время от времени повторялся. Потом послышались звуки губной гармошки. Темень такая — хоть глаз коли. Но, если напрячься и приглядеться, можно что-то различить и в такой темноте — человека, но не очертания его фигуры, а на фоне общей темноты еще более темную черноту, похожую на вертикальную, палочку. Мы видели, как две такие палочки двигались в темноте и скрылись. Лошадь видится в такой темноте, как более темное, бесформенное пятно. Стало ясно, что немцы пасут здесь своих коней, а звуки губной гармошки говорили за то, что не все они спят. Что было делать? Возвращаться назад — бессмысленно, обходить табун стороной — можно налететь на часового. Но как пройти среди пасущихся лошадей? Если мы, несмотря на темноту, различаем человека, то и они могут заметить нас.

     Павел Кирмас предложил разбиться на несколько групп, стать друг другу плечом к плечу и таким образом имитировать пасущихся лошадей. Предложение было принято. Организовались, как предлагал Павлуша, и пошли. Мы шли между лошадьми, а Павел к тому же, подражая лошадям, время от времени фыркал. Меня разбирал смех. Вдруг звуки губной гармошки прекратились. Мы застыли на месте. Послышались немецкие голоса, но не тревожные. Затем снова немец заиграл на губной гармошке. Кирмас фыркнул, и мы двинулись дальше.
« Последнее редактирование: 17 03 2020, 14:07:07 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
11 августа 1942 года


https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=156029978&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C08.08.1942::end_date%5C12.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C2


Цитировать
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ №224
На 08 ч 00 мин 12 августа 1942 г.


     62 армия частью сил обороняла прежние позиции по восточному берегу р.Дон.
     
      Связи с частями 181 сд, 33 гв.сд, 229 и 147 сд, находившимися в окружении, установить в течение 11.8 не удалось.

ЦАМО. Ф. 28(16). Оп. 1072. Д. 481ж. Л. 106-116. Подлинник.


11 августа 1942 г. "Дело" сделано...

11.15 Передан доклад оперативного отдела армии в оперативное управление ОКХ:
      Наступление и сужение котла проходит по плану. XXIV танковый корпус, наступая с востока, достиг Лиски и сейчас переходит ее. Между Лиской и Доброй на север продвигаются 297-я и 295-я пехотные дивизии. 389-я пехотная дивизия преследует отступающего неприятеля на юго-восток.
      Противник осуществляет перемещения внутри котла. Длинные колонны движутся на восток. В долине Доброй и восточнее все овраги заняты массой войск неприятеля.
      Армия предполагает мощные попытки прорыва с обеих сторон от Острова.


18.10 Передана промежуточная сводка армии:
     Высоты между Доном и Лиской твердо заняты нашими войсками. Котел западнее продолжает сужаться. На северо-восточном фронте слабые вражеские атаки отбиты. Продолжается сражение на западном берегу Дона северо-западнее Клетской.
     XXIV танковый корпус наступал своим северным флангом на восток и запад на широком фронте, до 2 км западнее Попов, южным флангом вышел через долину Лиски на высоты севернее Бол.Осиновский. Часть 24-й танковой дивизии и пехота продолжали зачистку берега Дона южнее Калача.
     LI армейский корпус силами 295-й пехотной дивизии пересек железную дорогу северо-западнее станции Дмитриевка и занял высоты юго-восточнее Чирков. 44-я пехотная дивизия зачистила Суровикино от остатков противника. В полосе дивизии враг упорно обороняется на хорошо подготовленных и сильно заминированных позициях.
     XIV танковый корпус силами 16-й танковой и 3-й моторизованной дивизий продолжал вести бои в низине точно западнее Калача. 60-я моторизованная дивизия сосредотачивалась у и северо-западнее Острова, для предотвращения попыток прорыва противника на восток и северо-восток.

https://nordrigel.livejournal.com/?skip=170&tag=aok.6



Подбитый Т-60 из 650-го или 651-го ОТБ в поле между Савинским и Плесистовским. Впереди виднеются деревья балки Ефимов лог. Снимок, предположительно, сделан к вечеру 11 августа 1942 г. . У кормы стоят егеря из 54-го полка 100-ой ЛПД (Jäger-Rgt. 54).
Источник:     http://waralbum.ru/bb/viewtopic.php?id=1000      http://waralbum.ru/288662/


Мой фотоколлаж... 


На фрагменте спутниковой карты - поле между Саввинским и Плесистовским, видны места концентрации воронок - м.б. места уничтожения бронетехники.









Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Побег
(продолжение)
( 11 августа 1942 )


     На востоке край неба начал светлеть. Мы натолкнулись на оставленные повозки. Повозки были наши, но людей вокруг не было. Мы стали шарить по повозкам, ища патроны или съестное. Патронов мы не нашли, а из съестного — только четверть вещевого мешка пшена. Это была счастливая находка! Сухари были съедены, а пшено могло нас выручить в трудную минуту.

— Товарищ командир! — взволнованно обратился ко мне незнакомый боец. — ЧП! Балаян потерял винтовку!

     В нашей армии потеря оружия действительно была чрезвычайным происшествием, а в нашем положении вызывала подозрение в желании сдаться в плен. «Этого нам еще не хватало! — подумал я. — Сбежит и заложит нас всех». С самыми недобрыми намерениями я направился к незнакомому мне Балаяну. Он оказался крепким на вид парнем с невинным детским лицом. Окружавшие его бойцы добивались ответа, где он оставил винтовку. Балаян молчал.

— Что вы пристали к человеку?! Не в себе он. Он такое видал, что не то что винтовку — голову потеряешь! — заступился за него Ашдер Мамедов.

— А ты откуда знаешь, что он видал?

— Я тоже был там.

— А винтовку, однако, не бросил.

— Да он же дитя еще! Посмотрите — он же не в себе! — не унимался Мамедов.

     Не знаю почему, но я поверил Мамедову. Отсутствующий взгляд Балаяна и детское выражение его лица вызывали доверие.

— Отстаньте от него. Отойдет, — сказал я и повесил ему на плечо мешок с пшеном. [133]

— Будешь нести. Это наш неприкосновенный запас!

     Затем отправились дальше и скоро набрели на своих. Они сидели в глубокой щели, вырытой на случай бомбардировки, и с удивлением смотрели на нас.

— Кто такие? — спросил меня офицер, очевидно, старший в этой группе.

     Я назвался и в свою очередь спросил:

— Что вы здесь сидите?

— Ждем подхода своих.

— Каких своих? — удивился я. — Мы в окружении! Вокруг немцы!

— Как в окружении? — в свою очередь удивился он — Я вам не верю. Вы провокатор.

— Вы в окружении. Вокруг немцы! — повторил я настойчиво.

     Офицер растерялся.

— Что же нам делать?

— Выбираться отсюда как можно скорее, — ответил я и добавил. — Такой массой народа вы не выберетесь. Надо разбиться на мелкие группы.

— Кто вы по званию?

— Младший лейтенант.

— А я майор! — рассердился он. — И не тебе, сопляку, меня учить!

— Вы майор медицинской службы.

— Не медицинской...

— Неважно... Вы спросили, что вам делать, — я ответил, — сдерживая обиду, сказал я.

     Жора Кондрашов взял меня за рукав.

— Пойдем.

    И, уходя, добавил так, чтобы слышал майор. — Индюк! Погубит себя и людей. [134]

    Близился рассвет. Звезды гасли, и только на юго-востоке, близко от горизонта, сияла яркая звезда. Я почему-то подумал: «Это моя звезда! Надо довериться ей и она выведет нас к своим».

    Когда не знаешь обстановки, когда твоя жизнь зависит от случая, лучше всего довериться интуиции или даже суеверию. Это лучше, чем «трезвая» неуверенность. И вовсе неважно, правильно ли твое решение. Возможно, неправильно, но ты действуешь и сам думаешь, что так надо, и солдаты думают, что ты что-то знаешь. Я повел свою группу на эту звезду. Потом, уже много позже, я узнал, что это была Венера.

    Она весело сияла на юго-востоке. И я подумал: «Не случайно. Немцы будут делать заслоны на востоке, а мы пойдем на юго-восток. Меньше шансов напороться на противника».

    Мы шли через пшеничное поле. Хлеба стояли высокие. Мы рвали колосья, растирали их между ладонями, освобождая зерна от плевел, и ели, запивая водой из алюминиевых фляг. Но за последнее время вода из фляг была выпита, пополнить расход было невозможно. Шли по ночам. Перед самым рассветом мы ложились на землю и, скрывшись за высокими колосьями, отдыхали.

« Последнее редактирование: 23 05 2020, 14:31:39 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
12 августа 1942 года

Погода: ясно, ветрено, температура +30. (ЖБД 6-ой Армии)

Цитировать
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ № 225
На 08 ч 00 мин 13 августа 1942 г.


62 армия обороняла прежние позиции на левом берегу р.Дон.
 
      С частями 181, 229, 147 сд и 33 гв.сд, находившимися в окружении на правом берегу р.Дон, установить связи не удалось. Ночью и утром 12.8 был слышен бой в направлении районов Володинский, Качалинская.

И.о.зам. начальника опер.управления Генштаба Красной Армии генерал-майор ТЕТЕШКИН
Военный комиссар опер. управления Генштаба Красной Армии бригадный комиссар РЫЖКОВ
Источник: ЦАМО. Ф. 28(16). Оп. 1072. Д. 481ж. Л. 117-129. Подлинник.

« Последнее редактирование: 17 03 2020, 14:14:20 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
13 августа 1942 года


Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Побег
(продолжение)
( августа 1942 )


     Так было несколько суток.

     На этот раз я проснулся еще перед рассветом. Было холодно, но я был весь в поту. Многие солдаты уже не спали. Я открутил крышечку фляги, поднес ее ко рту. Она оказалась пустой. Меня знобило. Недалеко от себя я услыхал всхлипыванье. Плакал солдат Гуров.

— Подлецы, подлецы!.. — повторил он несколько раз, захлебываясь слезами, и вдруг закричал во весь голос. — Все! Все мы подлецы! Оставили тяжело раненых. Немцы их постреляют!

     Этот вопрос мучил нас всех. Он тяжелым камнем лежал на душе, часто вызывая нестерпимую боль.

— Чем же мы могли им помочь?

— Умереть вместе с ними! — закричал он еще громче.

— Не ори! Немцы вокруг!

— И пусть! Я не хочу жить!.. — Он царапал землю руками и рыдал.

— Зачем я пошел за тобой? Я такой же подлец, как вы все!..

      Это была истерика. Такие истерики бывали, иной раз, и в госпиталях. Врачи прекращали их успокаивающими уколами или при помощи элементарной пощечины. Я влепил ему пощечину. Влепил от всего сердца. Уж очень он распустился и обидел нас всех. Я весь дрожал от обиды.

— Убирайся от нас ко всем чертям и честно умирай! А мы еще должны воевать. Чего лежишь? Иди! — гнал его я.

    Гуров замолк. Наступила долгая пауза. Потом Кондрашов сказал:

— Мы, Гуров, не от войны убежали. Придем к своим, снова станем в строй. И будем бить немцев. А ты рассопливился, как базарная баба. Если бы можно было хоть как-то им помочь, каждый из нас жизни не пожалел бы.

— Товарищ командир, за нами идут! — прервал Кондрашова Гусейнов.

     Я посмотрел назад и увидел, как в хлеб спустились несколько человек.

— Это немцы, с которыми была ночная стычка из-за воды, — сказал Клюпко.

— Но почему они не трогают нас? — возразили ему

— Их мало. Ждут подмоги.

— Какие там немцы! — вмешался в разговор Павел Кирмас. — Это майор со своими гавриками!

     Энвер Гусейнов досадливо цокнул языком.

— Хитрые... Они используют нас как передовое охранение.

— Ну и глупо, — продолжал Павел — Они и себя, и нас погубят.

Оставив за себя Павлушу, я вместе с Жорой отправился на переговоры.

     Знакомый майор поднялся нам навстречу.

— Вы плететесь вслед за нами. В данной ситуации это по меньшей мере неграмотно... — начал я.

     Но майор перебил меня:

— Кто вы такой, чтобы меня учить?

— Вас слишком много, чтобы остаться незамеченными. Но слишком мало, чтобы оказать немцам сопротивление, — пытался объяснить я.

— Отвечайте, кто вы такой? — настаивал майор.

— Я младший лейтенант воздушно-десантных войск. Мы проходили специальную подготовку, как следует выходить из вражеского тыла. Советую вам разбиться на мелкие группы и...

     Майор не дослушал.

— Советую вам не вмешиваться в мои дела!

— Это наши общие дела, — сказал Жора. — Вас много. Вас обязательно обнаружат. А мы не хотим вашей гибели...

      Майор презрительно улыбнулся.

— В нормальной обстановке я бы вас, старшина, и вашего тощего лейтенанта предал бы суду военного трибунала... У меня еще будет такая возможность!!!

— Как хотите, майор, но если вы и дальше будете плестись за нами, я прикажу забросать вас гранатами, — пригрозил я.

      Мы повернулись и пошли прочь.

— Попробуйте! — сказал майор нам вслед.

— Ты с ума сошел! — прошептал Кондрашов. — Гранатами своих!

— Пугаю.

— Майор дурак, но не из пугливых. Он от нас не отвяжется.

      Это я понимал. Вернувшись к своим, мы рассказали о содержании наших переговоров. Все сходились на том, что нам надо от них оторваться. Предложения были разные, но ни одного бесспорного.

      Мы поднялись и пригнувшись, чтобы нас не заметила группа майора, пошли в сторону от ранее намеченного направления.

— Григорий, — шепнул, поравнявшись со мной Наиль Галиев, молчаливый парень из Казани, — так мы от них не уйдем, в пшенице остается след.

— Но как от них оторваться?

     Я посмотрел на небо. Там среди других ярко сияла моя звезда. Она говорила мне, что пора подумать о дневке.

     До нас донеся шум моторов. Приближаясь, он усиливался, потом стал удаляться. Мы поняли, что где-то близко от нас проходит дорога.

— Есть возможность уйти от группы майора, — услышал я негромкий голос Павла.

— Как?

— Пробежать по дороге с километр. Они потеряют след.

     Добрались до дороги. Она проходила почти поперек нашего движения. Дождались, пока утих гул моторов, и, выскочив на нее, бежали, пока хватило сил. Потом снова вошли в хлеба. Разместились на дневку на небольшой высотке. Отсюда довольно близко проходила дорога. Соседство не самое лучшее, но другого места, чтобы спрятаться, мы не нашли. Мучила жажда. Нехватка воды страшнее голода. Утомленный бегом, я быстро уснул.

     Мне снились какие-то водопады. Струйки воды лились и, разбиваясь о камни, звучали, как музыка. Мама набирала воду в кувшин. Она улыбалась чему-то.

      Проснулся я от какого-то крика. Кричал Балаян. Увидав меня, он вцепился в мою грудь:

— Дай воды! Умру! Дай воды!

     Балаян пытался сорвать с меня мою флягу. Я с силой отбросил его от себя. Он упал на землю и завыл. А я открыл свою флягу и, перевернув ее вверх дном, показал всем, что она пуста.

     Единственная фляга с остатками неприкосновенного запаса воды была на Жоре Кондрашове. Она была завинчена алюминиевым колпачком, вмещающим в себя, я думаю, не больше 25 грамм воды. Я отмерил каждому по крышечке, а Балаяну налил две. Он выпил их сразу. Ребята, чтобы продлить удовольствие, пили воду через соломинку. Мне воды не хватило. Прошло несколько минут, и Балаян снова поднял крик.

     Издали доносился звук приближающихся автомашин. Пришлось заткнуть ему рот кляпом. В бинокль было видно, как машины остановились на дороге, с полкилометра не доезжая до нас. Мы наблюдали за ними в бинокль. Из них выскочили немецкие солдаты и побежали в хлеба, в противоположную от нас сторону.

«Не за нами», — с облегчением подумал я.

     Скоро с той стороны послышались выстрелы.

— Неужели майор засыпался? — спросил Гуров.

— Не думаю, что это они, — сказал тихо Павел Кирмас— Слишком быстро они оказались в этом месте.

    Майор не майор, но на наших глазах погибали наши солдаты. В бинокль мы видели, как из хлебов выводили группки красноармейцев. Некоторые из них были ранены. Их загоняли в машины, крытые брезентом.

— Пропали ребята! — сказал кто-то. Остальные грустно молчали.

— Я в плен не сдамся. Покончу с собой, — сказал Ашдер.

    Скоро ветер принес к нам запах гари. Это немцы запалили хлеб, чтобы выкурить спрятавшихся в нем красноармейцев.

— Надо перейти на другое место, — сказал Катуков. И сразу несколько голосов возразили:

— Куда?! Лежи и не дергайся!

     Пожар разгорался. Горячий дымный воздух, приносимый к нам ветерком, и палящее солнце делали наше положение невыносимым. Пожар приближался к нам. Огонь грозил перекинуться через дорогу. «И тогда нам каюк», — рассуждал я. Это было одно из самых тяжелых испытаний, которые нам пришлось пережить.

     К вечеру ветер утих, а потом переменил направление. Дышать стало легче. Огонь дошел до дороги, но через дорогу не перекинулся.

— Есть Бог, — сказал Саша Гуров. Мы были спасены.

     Дождавшись ночи, мы поднялись и пошли. О том, кто были бедняги, которых расстреливали немцы, ребята молчали, но каждый нес в своем сердце груз вины. Я в мыслях уговаривал себя, что это не могли быть люди майора, но легче не становилось.

     Теперь мы шли по сухим, незасеянным полям. От голода и жажды ребята ослабели. Пшено, которое я поручил нести Балаяну, он тоже потерял в ночной перестрелке. Но никто не упрекал его. Перестрелка была жаркая и суетная. В ней мы потеряли убитым Володю Дурасова, доброго парня из Чебоксар. Ранен был Саша Гуров, веселый парень из Севастополя. Балаян нес его на себе. Саша был ранен в грудь и живот. Он сильно страдал.

     Набрели на одинокое грушевое дерево. Груши уже не только попадали, но и превратились в труху. Все жадно набросились на эту труху. Но Саше есть труху было нельзя. Он все время просил воды. Но воды тоже не было. Да, и нельзя давать воду раненному в живот…

— Потерпи еще немного, — просил я Сашу, понимая, что ничем не могу ему помочь.

    Пока мы набивали трухой пустые желудки, Саша Гуров тихо скончался. Мы похоронили его здесь же, под грушей.

     Я тяжело переживал смерть Саши и Володи. Оба они были сильные и веселые ребята. Это все, что я о них знал. Они были не из моей роты… Еще вечером они были полные жизни. Сейчас их уже не было…

    Перестрелка произошла по моей вине.

     В ту ночь мы пытались раздобыть воду. Бесшумно подкрались к станице, но со мной что-то случилось: я упал, загремела винтовка, немецкий часовой открыл огонь. Завязалась перестрелка.

     Я очнулся, когда меня волокли из боя. Я был очень слаб. Приходилось объявлять привал чуть ли не каждые пятнадцать минут. Люди все больше мрачнели, проявляли нервозность по всякому поводу, в том числе и по поводу частых привалов. Я мучительно преодолевал усталость, но быстрее идти не мог. В смерти Володи и Саши винил только себя. С каждым шагом мне становилось хуже. Все чаще в голову мне приходила мысль, что я для всех стал обузой, что люди погибнут из-за меня. Я стал подумывать о самоубийстве. «Приставить ко лбу пистолет и разом покончить со своими мучениями. Надо только, чтобы мне не помешали», — думал я

— Павел, — обратился я к Кирмасу, — видишь, я совсем сдал... Теперь поведешь группу ты.

     Павел внимательно посмотрел на меня, хотел возразить, но промолчал.

 Варвары

     Нашли несколько кустов на бровке глубокого оврага. И там остановились на дневку. Овраг был очень глубокий и широкий. На противоположной от нас стороне, метрах в ста, параллельно ему, проходила дорога. Кусты не очень надежно скрывали нас, но на поиск более надежного места не было времени. Я лежал и ждал, когда ребята уснут, чтобы никто не помешал мне уйти из жизни. Но усталость и болезнь взяли свое, и я уснул.

     Проснулся я рано утром. Сразу вспомнил о своем намерении. Посмотрел на своих товарищей — они уже тоже не спали.

     «Упустил время! — с огорчением подумал я. — Теперь придется ждать до следующей ночи. Теперь я уже не позволю себе уснуть».

     Посмотрел на небо. Там весело и ярко сияла моя звезда. Глядя на нее, я не подумал, а почувствовал, что с жизнью мне расставаться рано, что, пока дышу, буду бороться. И устыдился своей вчерашней слабости.

     Булат Нурдинов притащил из ближайшего села ком бумаги.

— Немцы уходят из станицы, — весело сообщил он.

— А это зачем? — спросил Кирмас, указав на бумагу.

— Это хорошая бумага. Сладкая!

    Кирмас попробовал.

— Действительно, сладкая. Нурлиев торжествовал:

— Смотрю — бочка из-под меда. Полез, а она обложена бумагой. Попробовал на вкус — сладкая. Ну, думаю, пойдет!

     Разрезали бумагу на количество едоков и съели. Кое-кто даже повеселел.

— Бумажка что надо!

— Это ты сейчас говоришь. Посмотрим, что будет потом…

      Но и потом бумага не вызвала нежелательных последствий.

     Часов около двенадцати мы услышали пулеметную стрельбу. Она приближалась. На дороге по ту сторону оврага появились две полуторки. Они мчались на большой скорости. На брезенте одной из них полоскались от ветра красные кресты. Вслед за ними появились несколько немецких мотоциклов. Они мчались за машинами. Недалеко от нас машины затормозили, из них выскочили несколько человек и побежали в сторону оврага. Мотоциклисты открыли огонь по бегущим и ни один из них не добежал до оврага. Затем, окружив машины, немцы стали выгонять из них раненых. Вслед за ними вытащили сестер. Потом немцы подожгли обе полуторки. Из горящих машин слышались крики. Тех, кто вышел из машин, под дулами автоматов подвели к оврагу и открыли по ним огонь. Оставшихся в живых сбрасывали в овраг. Самый, казалось, спокойный из нас, Георгий Кондрашов не выдержал.

— Варвары! Гады! — закричал он, схватил винтовку и хотел стрелять.

     Что он мог сделать на таком расстоянии против автоматчиков — непонятно. Пришлось связать Жору и воспользоваться кляпом. Он только погубил бы нас: наших патронов хватило бы на один-два выстрела. Нервы начинали сдавать. Многие ребята плакали. А немцы не мстили — они просто выполняли привычную работу. Расправившись с ранеными, они посадили в коляски женщин и укатили на своих мотоциклах.

     Описать это нет ни возможности, ни сил. Вспоминая это, я и сейчас весь дрожу. Самое невыносимое было в том, что, наблюдая все это, мы ничем не могли помочь несчастным, даже помешать расправе над ранеными.

      Я умышленно перечислил только факты, никак не комментируя их. Пусть читатель, обладающий способностью к состраданию, сам представит, что тогда пережил каждый из нас.

     После отъезда мотоциклистов мы решили спуститься на дно оврага и пройти к месту расправы. Мы надеялись найти там кого-нибудь из живых. Нашли только одного сержанта, раненного в грудь. При дыхании из его раны, шипя, вырывался воздух. Остальные были мертвы. Раненого сержанта принесли в наше расположение. Булат Нурдинов вспомнил, что видел в станице оставленный госпиталь, и пошел туда в надежде найти медикаменты. Возвратился он с несколькими бинтами и рассказал, что одна женщина согласилась принять раненного сержанта.

     Я плохо помню, что было в станице. Знаю, что раненого спрятали в подвале. Мне дали две вареных картофелины, величиной с орех. Помню, что Кирмас расспрашивал женщину, как нам добраться до Дона. Я слышал, но не понимал ее ответов.

— Оставьте меня здесь, — попросил я.

— Не выдумывай! — возразил Кирмас.

— Я все равно не дойду.

— Поможем. Дойдешь.


http://militera.lib.ru/memo/russian/chuhray_gn/03.html
« Последнее редактирование: 05 11 2019, 12:59:49 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
14 августа 1942 года

По состоянию на 20:00 14.08.1942 из 33-ей Гв.СД вышли из окружения - 3 человека
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132632969&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C18.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C24

     В ночь с 14 на 15 августа 1942 осуществлена переправа через р.Дон группы полковника Утвенко - около 128 человек. При переправе - 8 человек утонули.



Чухрай Григорий Наумович
МОЯ ВОЙНА

Варвары
(продолжение)
( предположительно 14-15 августа 1942 )


     Три ночи мы добирались до станицы Пятиизбянки, где, по сведениям Фроси, не было немцев. Мне было трудно идти, я снова падал, но Павел и Жора взяли на себя мою амуницию и помогали мне. Я был не один ослабевший: еще двух вели под руки, подбадривали словом. Когда у нас сил идти дальше не хватало, все останавливались и ждали, пока мы не сможем встать на ноги. Мне никогда не забыть, как в темноте я почувствовал, что кто-то вкладывает мне в рот что-то твердое и сладкое. Я понял: сахар! Небольшой кусочек сахара. Но как он был мне тогда дорог! Не думаю, что он помог мне, но тогда я заплакал.

     Мы уже входили в Пятиизбянку, когда услыхали гул многих моторов и вынуждены были залечь. В станицу входили немцы. В полной темноте проехало несколько штабных машин. Мы уже были готовы выйти к Дону, но появились крытые грузовики с пехотой. Мы снова залегли. Через закрытые картоном фары грузовиков пробивались узкие полоски света, едва освещая дорогу. Где-то «пропели» катюши, и довольно близко от нас, у машин с пехотой, стали рваться снаряды. Осколки долетали и до нас. Было бы обидно, пройдя больше двухсот километров по вражеской территории, погибнуть здесь от своих снарядов, но мы почему-то надеялись, что наши нас не заденут. Когда, наконец, обстрел кончился и все успокоилось, мы поднялись и быстро, насколько хватало сил, побежали туда, где, по описаниям Фроси, можно было выйти к Дону.

     Светало. Вот он — широкий овраг с пологими краями. По его днищу меня почти потащили вперед, По пути попадались огороды. Кое-кто стал искать на них съестное, но Кирмас торопил: «Скорей! Скорей!» И вдруг скомандовал: «Стой!» В этой команде не было необходимости, все и так залегли.

     На нашем пути оказался мост, перекинутый через овраг. По мосту не торопясь ходил немец. Даже я видел его силуэт на фоне неба. Павел прижал мою голову к земле.

     Кто-то пополз снимать часового (потом я узнал, что это были Семен Кошарный и Балаян). Все напряженно ждали. Наконец Павел сказал:

— Молодцы ребята! — И, ухватив меня за рукав, потащил к реке.

— Не плескать! Входить в воду тихо! — распоряжался он вполголоса и, торопясь, надевал на меня какой-то пояс.

— Что это? — прошептал я.

— Пустые фляги. Тебе без них не доплыть, — сказал Павел. — Теперь можешь входить.

— Балаян! А ты чего стоишь? — спросил кто-то.

— Я не умею плавать...

— Как?

— Боюсь...

— Не бойся. Поможем!

     Кто-то схватил Балаяна за руки и хотел втащить его в воду. Балаян отбивался. Никакими силами не удалось заставить его идти в воду. Нельзя было терять ни минуты. Кто-то сказал:

— Жди здесь, в тростнике. Ночью пришлем за тобой лодку.

      Пустые алюминиевые фляги держали меня на воде, как плавательные пузыри. Я слышал, что рядом плывут ребята. Между тем небо быстро светлело, и я уже видел плывущих. Когда мы были на середине реки, с высокого берега Пятиизбянки заработал пулемет. Вокруг нас стали вспыхивать фонтанчики пуль. Кто-то вскрикнул от боли. Потом еще и еще... Люди тонули. Количество плывущих уменьшалось. Я из последних сил стал загребать руками, но сил было мало.

— Жив? — спросил меня Кирмас.

— Жив... — ответил я, задыхаясь.

— Не старайся бороться с течением, — услыхал я Кирмаса и перестал работать руками.

Меня относило течением на юг.

Вдруг Кирмас выругался и замолк. Я с тревогой прислушивался: плывет или нет?

— Павлушка! Павел! — позвал я. В ответ тишина.

     Во мне все оборвалось. Силы оставили меня. Вероятно, я пошел бы на дно, но фляги держали меня на воде, а течение куда-то несло. Пулеметные очереди прекратились так же внезапно, как начались. Я уже смутно различал пологий левый берег и сорванный мостик, от которого осталось только несколько свай. Сделав усилие, я доплыл до ближайшей сваи и обхватил ее. До берега оставалось несколько метров, но сил преодолеть эти несколько метров уже не было. Так я держался за сваю довольно долго и только потом с трудом добрался до берега. Меня обдало холодным ветром. Мне стало жутко — на пустом берегу я был один. Дрожа от холода, на всякий случай я проквакал лягушкой. Это был условный знак (мы умели это делать довольно искусно). И, к своему удивлению, услышал далекий ответ. Повторил кваканье — снова ответ. Я с надеждой стал вглядываться в туман, надеясь увидеть доплывшего человека. Скоро человек появился. Он сильно хромал. Я побежал навстречу ему, но, сделав несколько шагов, обессилив, упал на холодный песок.. Между тем человек, хромая, подходил все ближе и ближе. Я смотрел и не мог поверить своим глазам: Это был Павел Кирмас!

— Павлушка! А я считал, что ты утонул! — прошептал я, когда он подошел ко мне.

— Опустился на дно, чтобы снять сапоги и оружие. Иначе не выплыл бы. Пуля задела ногу.

— Опасно?

— Не знаю.

— Павлушка! Как я рад, что ты жив!

— Нам надо раздеться, иначе простудимся.

Мы разделись догола и помогли друг другу выкрутить одежду.

— Что теперь будем делать? — спросил я.

— Спрячемся вон в тех кустиках и будем наблюдать, кто здесь: наши или немцы. А дальше будем действовать по обстановке... У меня граната...

— А у меня в пистолете два патрона.

— Нет у тебя двух патронов. Мы с Жоркой, когда ты спал, вытащили твою обойму.

— Зачем?

— На всякий случай. Боялись за тебя. Мне стало стыдно.

— Ну, вот еще... Я вовсе не собирался… — начал я оправдываться.

— Ладно. Не ври! — перебил меня Павел.

     Держа в руках мокрую одежду, мы, совершенно голые, направились к кустам. Подошли, а там окоп, а в окопе наш солдат.

    Мы были так измучены, что на радость не хватило сил.

— Кто такие?

— Десантники из окружения.

— Это по вам стреляли?

— Да.

     На нас набросили шинели (мы дрожали от холода) и по ходу сообщения повели к начальству. На голое тело под шинелями набросились комары. Казалось, их были сотни, и жалили они нас, как осы. Но это уже было неважно: комары были свои. Павлуше обработали и перевязали рану. Кто-то принес тушенку и хлеб.

    Увидев это, военврач закричал:

— Уберите это сейчас же! Принесите им по дольке арбуза!

    Я помню, как запустил в арбузную дольку зубы, и потерял сознание...

    Часть, в которую мы попали, была укрепленным районом. По всему участку обороны были расставлены фуги — снаряды, начиненные взрывчаткой и зажигательной смесью. При появлении танков или пехоты противника, фуги взрывались, разбрызгивая вокруг зажигательную смесь. Пройти через этот участок было невозможно.

http://militera.lib.ru/memo/russian/chuhray_gn/03.html
« Последнее редактирование: 01 02 2020, 21:42:10 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
15 августа 1942 года

В сборном пункте Прудбое из 33-ей Гв СД всего 160 человек...
Сведения о численном и боевом составе боевых частей войск СталФ по состоянию на 15 августа 1942 г.

Источник:  Дата создания документа: 18.08.1942 г.
Архив: ЦАМО, Фонд: 220, Опись: 220, Дело: 71, Лист начала документа в деле: 144  (стр.4)
Авторы документа: СталФ, генерал-майор Гудков, полк. комиссар Парсаев
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=135232340&backurl=q%5C%D0%A1%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F%20%D0%BE%20%D1%87%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%BC%20%D0%B8%20%D0%B1%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BC%20%D1%81%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%B5%20%D0%B1%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%8B%D1%85%20%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9%20%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D1%81%D0%BA%20%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%A4::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie


( 15 августа 1942 )

       Здесь уже знали о нас, дали нам несколько дней, чтобы мы пришли в норму, а затем велели явиться на сборный пункт дивизии в Прудбой. Начальство укрепленного района не торопило нас, но нам скорее хотелось явиться в Прудбой, чтобы узнать, кому из наших удалось переплыть Дон. Распростившись с нашими хозяевами, мы с Кирмасом вышли на дорогу. Мы рассчитывали на то, что одна из машин нас подвезет к Прудбою. Но машины на большой скорости проезжали мимо, не обращая внимания на наши поднятые руки и на то, что нога у Павла была перевязана бинтами, а сам он опирался на палку. Это было обидно. Потом какой-то водитель согласился нас подвезти. От него слегка попахивало водкой, и мы решили, что этим объясняется его доброта. Мы влезли в кузов грузовика, уселись на какие-то ящики и покатили с ветерком.

      С машиной происходило что-то странное. Сначала она ехала по дороге, едва успевая уворачиваться от столкновения с встречными машинами. Потом свернула с дороги в поле и поехала по кочкам. Ящики под нами подпрыгивали. Машина едва не переворачивалась. Мы поняли, что водитель пьян и что чем дальше мы едем, тем больше его развозит.

— Прогулка с ветерком! — посмеивался Павел. — Знаешь, на каких ящиках мы сидим?.

— Какая разница. Лишь бы машина не перевернулась, — ответил я.

— Мы сидим на взрывателях от снарядов!

     Только теперь я обратил внимание на надписи на ящиках. Да, это были взрыватели. И, хотя я знал, что взрыватели защищены от случайного взрыва, но они не рассчитаны на столь опасную транспортировку, подумал я. Теперь стало понятно, почему проезжающие мимо нас машины не останавливались: они везли опасный груз. Каждый раз, когда машина подскакивала на кочке и ящики под нами подпрыгивали, мы взлетали в воздух и почему-то смеялись. На фронте и оценки и юмор другой, чем в мирных условиях. Кончилось тем, что машина въехал в копну сена и заглохла. Мы слезли на землю и заглянули в кабину. Водитель спал, положив голову на руль. Мы вытащили его из кабины, отнесли на почтительное расстояние от машины и оставили там.

     До Прудбоя оставалось несколько километров. Решили добираться своим ходом. Шли молча по обочине дороги. Вдруг Павлуша ни с того ни с сего сказал:

— А Кондрашов жив!

— Хорошо бы, — сказал я, — но с чего ты взял это?

— А он жив! Поспорим?

— Об этом я не хочу спорить. Не люблю мистику.

— А Жора все-таки жив! — настаивал Павел— Посмотри на землю. Видишь?

Я посмотрел на землю, но ничего не увидел, кроме многочисленных следов солдатских сапог на песке.

— Хватит темнить! — рассердился я. — Мне сейчас не до шуток.

Павел присел на корточки и указал на один из следов

— Это его след!

— С чего ты взял?

— Когда в Пятиизбянке по немцам била «катюша», я лежал за Жоркой и видел, как по его каблуку прочертил след осколок.

— Я был бы рад поверить, но не могу.

— Как хочешь, а я не шучу.

     По дороге зашли в какую-то часть. Нас интересовала не часть, а кухня. Щедрый повар отвалил нам целый противень жареной картошки, порций двадцать. Мы съели все, да еще набили карманы сухарями. Повар был удивлен. Много месяцев после мы набивали карманы сухарями и прятали сухари под подушку. Так поступали не только мы, но все, кто с нами перенес голод. «Голодный синдром», — говорил военфельдшер.

     В Прудбое собралось немного тех, кто остался жив. Генерал Утвенко слегка пожурил нас за потерю оружия. Многие выплыли без оружия. В других условиях это было бы подсудное дело, но сейчас мы отделались выговором. В Прудбой Утвенко привез грузовик винтовок и автоматов. Нас было чуть больше восьмидесяти человек. Командование выделило нам участок обороны в шесть километров. Немцы в это время не очень давили на нас. А мы симулировали, что нас много, перебегая с позиции на позицию и открывая оттуда огонь. Были потери и у нас и у них, но это не шло ни в какое сравнение с той мясорубкой, которую пришлось испытать в Большой излучине Дона.



15 августа 1942 г.

« Последнее редактирование: 08 02 2020, 14:10:51 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
16 августа 1942 года

     В 6.00 утра 16 августа из штаба 62-й армии докладывали: «Связи с 33 гв., 181, 147, 229 сд установить не удалось. На вызовы по радио не отвечают, при работе на прием не появляются»[110].
http://e-libra.su/read/397548-neizvestnyy-stalingrad-kak-perevirayut-istoriyu.html

33-я Гв.СД была раздроблена на несколько "групп":


Источник:

1. Группа гв. полковника Барладяна Г.П. (84 и 88 Гв.СП)

 - первоначально на 24.07.42 около 2500 человек. Около 800 человек примкнуло из передового отряда 88-го Гв.СП, остальные 1700 человек - 84-ы Гв.СП.
Понесла большие потери в боях, в составе группы полковника Журавлева К.А..
Расколота наступлением 15.08.42 на группу Барладяна и группу Спицына-Жданова(около 400-450 человек).
Переправилась через р.Дон ??.08.1942 в районе Сиротинской?.

2. Группа гв. майора Спицина М.С. и гв. ст. бат. комиссара Жданова  И.В. (84-ый Гв.СП)
 
- около 400-450 человек. (Часть группы полковника Барладяна расколотая наступлением немцев 15.08.42)
После ряда диверсионных операций в тылу 14-го ТК 6-ой Армии, вызвавших личное беспокойство Ф. Паулюса (выехал к ...), переправилась через р.Дон с 21 на 22.08.1942 в районе Песковатки, без потерь - около 400 человек.

3. Группа п-ка Утвенко (91-ый Гв.СП)

 - около 120 человек.

По документам ЦАМО утверждается, что группа полковника Утвенко переправилась через р.Дон 16.08.1942 южнее Калача - в секторе обороны 158-го ОПАБ 115-го УР в районе станицы Пятиизбянской.

По данным "Карты гв.полковника Барладяна":
Переправилась через р.Дон 16.08.1942 в районе Голубинской (?) ( в секторе обороны 174-го ОПАБ 115-го УР ? ).

После переправы "группы п-ка Утвенко" произошел весьма неприятный инцидент с разоружением "окруженцев" - командование 158-го ОПАБ 115-го УР изъяло оружие у переправившихся через р.Дон:


https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=454424499&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C18.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C6

Однако, оружие было возвращено (из воспоминаний Чухрая Григория Наумовича, "МОЯ ВОЙНА"):
     В Прудбое собралось немного тех, кто остался жив. Генерал(?) Утвенко слегка пожурил нас за потерю оружия. Многие выплыли без оружия. В других условиях это было бы подсудное дело, но сейчас мы отделались выговором. В Прудбой Утвенко привез грузовик винтовок и автоматов.
http://militera.lib.ru/memo/russian/chuhray_gn/03.html

Каким образом было возвращено оружие, новое со складов или изъято обратно из 158-го ОПАБ 115-го УР  - пока не известно.


4. Группа гв. капитана Глущенко С.А. - около 4 человек.

Переправился один майор Глущенко через р.Дон ??.08.1942 в районе Калача.

Анализ воспоминаний гв.майора Глущенко выводит на мысль... "фантазии". Это сугубо мое личное мнение.

5. Группа гв. мл. л-та Чухрая Г.Н. - около 6 человек.

Переправилась через р.Дон (предположительно) 14-15.08.1942 в районе Пятиизбянского, но не в составе группы п-ка Утвенко.

6. Группа гв. мл. сержанта Болото П. О.

 - около ? человек. "Отстали"(с) от части.
Переправилась через р.Дон не позднее 09.08.1942 в районе Пятиизбянского. Находились там в момент переправы 2-го батальона 2-го Орджоникидзевского военного пехотного училища (2-го ОВПУ).

     Ротный писарь 2-го батальона 2-го Орджоникидзевского ВПУ курсант Григорий Ефимович Майстренко опознал бронебойщика Болото П.О. 
     И событие это было ранее 10 августа 1942, т.к. курсанты описывают спокойную ночёвку в здании школы хутора Пятизбянский.
Источник: стр.96-97  Фадеев Н.А. «Далёкое и близкое». Саранск. Мордов. кн. изд-во, 1992  - 164 с.
       
     Каким образом после, вступления в силу приказа № 227 «Ни шагу назад!», сержант Болото П.О. оказывается почти более 40 км от основной части 91-го Гв.СП 33-ей Гв.СД, когда к вечеру 08 августа 1942 дивизия ТОЛЬКО начала отход и УЖЕ была окружена двойным заслоном ? ? ?
       Если Чухрай описывает прорыв у хутора Саввинский и как несколько суток они выходили из окружения, то Болото был в Пятиизбенке  раньше... 10 августа 1942 г.   

       Можно предположить, что группа гв.мл.сержанта Болото П.О. примкнула к курсантам 2-го ОВПУ и до Ежовки, а может быть и значительно позднее - после переправы через Волгу присоединилась к основной группе 33-ей Гв.СД. Косвенное подтверждение присоединение к курсантам воспоминания Крылова:

   Вместе с выпускниками училища (2-го Орджоникидзевского училища) звание младшего лейтенанта было присвоено сержанту Петру Болото — знаменитому [61] уже бронебойщику, будущему Герою Советского Союза.
Источник:  Крылов Н. И. Сталинградский рубеж. — М.: Воениздат, 1979.
http://militera.lib.ru/memo/russian/krylov_ni/02.html

И ещё вопрос - как гв.мл. сержанту присваивают звание мл.лейтенанта, да вышедшему только-только из окружения...?





7. Группа гв. капитана Чередниченко Виталия Григорьевича (22.04.1909) ( Пом. нач. 1 отд. Штаба 33-ей Гв.СД)

https://pamyat-naroda.ru/heroes/kld-card_uchet_officer9053769/
      По данным гв. майора Гладкова оторвался от группы Штаба 33-ей Гв. СД в ночь с 09 на 10 августа 1942.
      Самостоятельно или скорее всего в группе ему удалось вырваться из окружения и переправиться через р. Дон.
       С 20-х чисел августа 1942 занимает должность ПНШ-1 сводного батальона 33-ей Гв.СД.
Находился в окружении, но 22.12.1942 был награжден Медалью "За оборону Сталинграда".

8. Группа лейтенанта Горбанева Ильи Алексеевича ( ком. взв. связи курсансткого полка 1-го КВПУ)
Количественный состав группы - не известен.
Вырваться из окружения не удалось - пленен 11.08.1942  в районе хутора Ложки.

9. Группа гв. ст. лейтенанта Дубинина Павел Иванович   (1914 г.р.) ( 33-ей Гв.СД)
Состав группы - 3 человека ( ст. лейтенант + 2 бойца)
Вышли из окружения на участке 131-ой СД   13.08.42
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=156030017&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C18.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C20
Погиб 25.07 1943 будучи гв. капитаном начальником артиллерии 88-го Гв.СП 33-ей Гв.СД. Похоронен: Украинская ССР, Сталинская обл., Снежнянский р-н, д. Степановка, в районе
https://pamyat-naroda.ru/heroes/memorial-chelovek_donesenie5028480/


10. Гв. красноармеец Алёхин Сергей Игнатьевич (1918 г.р.) ( 31-ый ОПТД 33-ей Гв.СД)
Вышел из окружения и переправился через р.Дон около 17 августа 1942 г.
Состав группы - не известен.
Шофёр 33-ей Гв.СД. Легко ранен 25.08.1942. После излечения был направлен и служил в 1563-ем ЗАП (ПВО)
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132632972&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C18.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie::page%5C22

11. Л-т Халаджиев Георгий Иванович (1914 г.р.) ( зам.ком.роты(?), Курсантский полк 1-го КВПУ)

     По данным ЦАМО, предположительно 16-18 августа 1942 г., переправился через р.Дон и вышел в расположение 118-го УР 64-ой Армии. Был зачислен в 176-ой ОПАБ 118-го УР 64-ой А СталФ. В результате окружения 30.08.1942 176-го ОПАБ попал в плен.

12. Курсант Шаров Валентин Иванович (1923 г.р.) ( курсант-минометчик, Курсантский полк 1-го КВПУ)

Количественный состав группы - не известен.
     По данным ЦАМО, предположительно 16-19 августа 1942 г., переправился через р.Дон в районе станицы Суворовская, был легко ранен и вышел в расположение 118-го УР 64-ой Армии.

13. Группа майора Серина Леонида Ивановича ( комбат 186-го СП 181-ой СД (2ф))
Переправились в ночь с 03 на 04 сентября 1942 г.   в секторе обороны 118-го Гв.СП 35-ой Гв.СД
Состав группы - 4 человека:
1. Майор Серин Леонид Иванович (25.10.1906) - вр.и.д. командира 186-го СП 181-ой СД  (2ф)

https://pamyat-naroda.ru/heroes/kld-card_uchet_officer10257212/
Находился в окружении, в 1943 был награжден Медалью "За оборону Сталинграда".
2. Батальонный комиссар Старостин Георгий Григорьевич (1893 г.р.) - военком 186-го СП 181-ой СД (2ф)
Находился в окружении, не был награжден Медалью "За оборону Сталинграда".
3. Нач. санитарной службы 186-го СП 181-ой СД (2ф) - данные пока не установлены.

https://pamyat-naroda.ru/heroes/kld-card_uchet_officer7597472/
      Можно, осторожно предположить, что это был - лейтенант мед.служб Чернов Дмитрий Васильевич (07.11.1922)
В его наградном написано, что он был легко ранен 04.08.1942. Мог остаться в полку. Косвенным признаком нахождения в окружении является - отсутствие награждения Медалью "За оборону Сталинграда", если не был вывезен в тыл, а так же находился в составе ДонФ, куда и выходила группа майора Серина
[/b][/color].
4. Стрелок Заяц Николая Васильевич - курсант курсантского полка 1-го КВПУ



На сборном пункте 33-ей Гв.СД на станции Прудобой после переправы через р.Дон:

"Из сводного курсантского полка Краснодарского пехотного училища уцелело не более 30 бойцов".




По данным майора Гладкова в 33-ей Гв.СД в Прудбое собрано - 120 человек рядового и 15 человек командиров.
Боевое донесение 33 Гв. СД от 16.08.1942
 
Описывает период с 10.08.1942 по 10.08.1942 г.
Боевые донесения, оперсводки. Дата создания документа: 10.08.1942 г. (?)
Архив: ЦАМО, Фонд: 345, Опись: 5487, Дело: 42, Лист начала документа в деле: 41
Авторы документа: 33 гв. сд, майор Гладков

https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132632502&backurl=q%5C33%20%D0%B3%D0%B2.%D1%81%D0%B4::division%5C33%20%D0%B3%D0%B2%20%D1%81%D0%B4::begin_date%5C01.08.1942::end_date%5C30.09.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie

« Последнее редактирование: 28 08 2020, 14:46:52 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
17 августа 1942 года

Оперсводка №95 на 6:00 17.08.1942 о выходе Утвенко
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=156030063&backurl=division%5C62%20%D0%B0::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C18.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie

      К 18:00 17 августа в Оперативной сводке № 96 Штаба 62-й Армии записано:

     «Из опроса командиров из состава 33-й гв. сд и 147-й сд установлено, что воздействием противника дивизии расколоты на мелкие группы, которые выходят на восточный берег р. Дон».
Источник:http://e-libra.su/read/397548-neizvestnyy-stalingrad-kak-perevirayut-istoriyu.html

    В Прудбое полковник Утвенко ещё временно не отстранен от командования 33-ей Гв.СД для выяснения всех обстоятельств.

    Особым отделом НКВД 62-ой Армии  проводиться проверка командного состава вышедшего из окружения и событий 8-17 августа 1942 года.

     Полковник Утвенко явился в Штаб 62-ой Армии для дачи объяснений - поиск "виновных" в катастрофе в самом разгаре.


Шифрограмма Штаба 62-ой Армии от 17.08.1942 о прибытии п-ка Утвенко.


     В последствии, уже через месяц, когда всё что осталось от 33-ей Гв.СД переправят за Волгу, п-к Утвенко будет об этом рассказывать Константину Симонову
    Симонов знал Утвенко еще по 41-му году, по 24-й армии, когда под Ельней с дивизии сняли г-л/м-ра Котельникова и поставили командовать майора Утвенко.

От майора до полковника за 1941 год...

Это писал в отчете гв. полковник Утвенко ещё ДО интервью Константину Симонову.



(Добавлено ВБВ 14.08.2017)








В ЦАМО есть рукописный вариант, но он плохо "читабелен"...


Константин Симонов
Текст книги "Разные дни войны. Дневник писателя, т.2. 1942-1945 годы"


      Я уже упоминал о пропавших сталинградских блокнотах, но в одном из них, сохранившемся, есть запись разговора с Александром Ивановичем Утвенко, командиром 33-й гвардейской дивизии, в которой мы были на митинге и делали полосу для газеты.

Сам разговор с Утвенко происходил в спокойной обстановке в деревне, в хате на том берегу Волги, после нашего возвращения из Сталинграда. Но его рассказ обо всем, что он пережил во время летних боев сорок второго года, вплоть до 6 сентября, когда остатки его дивизии вывели за Волгу, может служить своего рода предисловием к Сталинграду.

Перечитывая сейчас эти записи о том, как летом сорок второго года дралась одна из отступавших к Сталинграду дивизий, я как-то заново подумал: Сталинград устоял не только потому, что его непосредственные защитники сделали все, что было в силах человеческих, но и потому, что еще задолго до этого, летом, люди, сложившие свои головы на дальних подступах к Сталинграду, своим упорством надорвали силы немцев.


Как раз об этом и дают известное представление те страницы из рассказа полковника Утвенко, который мне кажется уместным здесь привести:

«…На Западном фронте был контужен, потом ранен тремя пулями в руку, в ногу и в грудь под Рузой почти под Новый Год. Лечился до марта. Был предназначен для тыловой работы, командовал резервной дивизией, оттуда срочной телеграммой был вызван принять 33-ю гвардейскую.

Принял дивизию, когда она уже заняла оборону. 23 июля немцы навалились на нас несколькими дивизиями при протяженности нашего фронта в двадцать два километра. На правом фланге прорвались танки, а на левом отошел сосед.

Я постепенно загибал фланги и в конце концов занял круговую оборону общей длиной в пятьдесят шесть километров. Использовал в обороне подвижной резерв – 17 танков с автоматчиками.

С 24 по 27 июля была прервана связь с армией. Потом возобновилась и 6 августа порвалась совсем.

Наши – слева и справа – ушли за Дон. Я держался и по приказу и потому, что считал себя опорным пунктом, опираясь на который наши могли бы перейти в наступление. Чувствовал, что сковываю одну дивизию немцев целиком и две частично. До 9 августа вел кровопролитные бои.

Нас бы быстро съели, если бы мы не зарылись в чистом поле в землю выше головы. Оставалось все меньше боеприпасов и продовольствия. Раненых ночами на повозках, на верблюдах отправляли в тыл.

К вечеру 9 августа, когда получили приказ по радио уходить на восток, у меня оставалось от дивизии не больше трех тысяч человек.

Немцы тоже несли большие потери. Во время этих боев на одном только участке батальона капитана Ермакова мы сами, своими руками стащили в овраг 513 немецких трупов, потому что мы контратаковали и устояли на месте и много убитых немцев оставалось в глубине нашей обороны. Так что нечем было дышать, смрад.

В контратаках брали у немцев трофеи, в том числе взяли 19 ручных пулеметов. Голодая без наших патронов, выбрасывали ночью вперед, на высотки, пулеметчиков с многотысячными запасами немецких патронов, и они там бились до конца, не давая немцам подходить к нашим основным позициям.

С самых первых дней было туго с едой – слишком далеко от всего оторвались в степях. 6 августа стало почти нечего есть.

Варили и ели пшеницу, драли ее на самодельной крупорушке. К 9-му есть было уже совсем нечего.

К моменту приказа о прорыве на восток у меня было до трех тысяч людей, семнадцать орудий, тринадцать легких танков.

Двинулись двумя колоннами напролом через овраги. Пушки – на руках. Прорвались на узком фронте, потеряв около трехсот человек.

Немцы за ночь и утро перекинули полк пехоты еще восточнее нас и опять закрыли кольцо.

11-го с четырех часов утра снова начался бой. Нас бомбили и атаковали танками. Общий бой шел до полудня, а потом нас рассекли на группы.

Сопротивлялись до конца. Я сам пять раз перезарядил маузер. Секли из автоматов. Несколько командиров застрелилось. Было убито до тысячи человек, но жизнь продали дорого. Один вынул из кармана листовку и пошел к немцам. Галя, наша переводчица штаба дивизии, крикнула: смотрите, гад, сдается! И выстрелила по нему из маузера.

Танки били по нас в упор. Я стрелял из последней пушки. У пушки кончились снаряды, шесть расчетов было выбито, адъютанта убили. Немцы подскочили к орудию, я прыгнул с обрыва в болото, метров с девяти, там осока высокая. Снаряд ударил в ногах и всего завалил грязью. Сверху на обрыве сидели немцы, а я то терял сознание, то слышал, что говорили. Отовсюду еще доносились выстрелы.


 
Уже в темноте с двумя бойцами выполз наверх, на следующий обрыв. Там нашли еще четырех человек, потом набралось двадцать. День пересидели в подсолнухах.

В сорок первом году тоже выходили из окружения. Осенью я плыл через реку Угру, разламывая ледяную корку. Виски кололо, как иголками, но выбраться, выбраться… И выбрался!

Но это все семечки по сравнению с нынешним, летним, где за каждый грамм воды – драка. За воду ходили драться. Бросали гранаты, чтобы котелок воды отбить у немца, а жрать было нечего.

Я гимнастерки своей не менял, шел из окружения со шпалами. Если умирать, так надо в своей форме. Форму получить полковничью, а умирать в гражданском платье – это тяжело, это позор! А тем более нам. Я бы без Советской власти батраков был.

Набралось сто двадцать человек с оружием, и переплыли через Дон. Утонуло восемь человек. Днем шли группами по азимуту. Ночью собирались.

у меня температура была до сорока. Новый мой адъютант Вася Худобкин фельдшер, акушер; он должен был женщин лечить, а ему пришлось мужчин. Но он больше немцев убил, чем наших вылечил. И через Дон переплыл без штанов, но с автоматом…

После переправы через Дон я собрал шестьсот человек с оружием, и мы еще с 16 по 25 августа держали оборону под Алексеевкой. А потом со 2 по 6 сентября дрались под Сталинградом.

После этого осталось от дивизии сто шестьдесят человек.

Для себя лично еще не пожил ничего, все для дела. Уже стареем, а еще не жили. Я сам себя не знал до боев, каков я. А теперь мне осталось только воевать, теперь мне уже никто не напишет – «береги себя». Я ни о чем не думаю, я только думаю, чтобы умереть в Киеве…»

Александра Ивановича Утвенко я встречал и потом, и на войне и после войны. Но он уже никогда не возвращался к тому своему рассказу, который остался у меня в блокноте. Да и никогда потом больше я его не видел таким, как в ту ночь в деревне за Волгой, когда считанные дни отделяли его от того последнего боя.

Человек военный до мозга костей, умеющий держать себя в руках, в ту ночь он вспоминал пережитое, не сдерживая чувств и не стыдясь слез. Мне кажется, что эти слезы чувствуются в каких-то местах моей записи его тогдашнего рассказа о лете сорок второго года.

Наверное, не лишним будет сказать, что тогдашние горькие слова Утвенко: «осталось от дивизии сто шестьдесят человек» – к счастью, оказались неточными.

Из окружения вырвались не только Утвенко и те, то был с ним. Вырвались с оружием в руках и отрезанные немцами от Утвенко другие части дивизии во главе с полковником Г. П. Барладяном.

Судьбой военфельдшера Васи Худобкина, о котором упоминал в своем рассказе Утвенко, прочтя в журнале мой дневник, заинтересовался бывший ведущий хирург одного из сталинградских медсанбатов Павел Владимирович Чебуркин:

«…Мы развернулись на окраине поселка завода «Красный Октябрь», здесь нашли политотдел нашей дивизии, но буквально через несколько часов все работники политотдела были убиты авиабомбой! Где-то здесь в расположение наше вышел Утвенко, которого его адъютант-фельдшер тащил на себе 10 километров.

Мои помощники оказывали ему помощь, он был ранен в ноги – я не запомнил фамилию того фельдшера, теперь Вы ее напомнили – Худобкин. Интересно, жив ли он?..»

Пришлось ответить, что – нет. Умер пятидесяти шести лет от роду, немного не дожив до тридцатилетия Победы. «Умер от ран войны» – как он сам когда-то написал мне про Утвенко вспоминая, как был на могиле своего умершего в пятьдесят лет генерала.


 
С Худобкиным я встречался на войне и позже, в сорок третьем, но несколько слов о нем хочется сказать именно здесь. Война, уже после того как он довоевал ее до конца, все-таки записала его в инвалиды.

И в сорок втором, и в сорок третьем он казался мне человеком богатырской силы и здоровья, и я не догадывался, что уже тогда его иногда била эпилепсия – результат первой из контузий, под Керчью.

Характер этого человека, пожалуй, лучше, чем я, объяснят выдержки из его послевоенных писем:

«…Теперь это все осталось только воспоминания, а как мог вынести человек такое? Сейчас, конечно, я не полезу ни в одну реку, а в те годы мне было двадцать четыре, вес – девяносто восемь килограмм, я ни о чем не думал, просто с ходу подошли к Дону, разделся догола, одежду свою привязал к полутораметровому баллону, себе на спину привязал Утвенко и айда через Дон как был.

Вытащил Утвенко, и тут же на берегу меня, голого, начала бить эпилепсия. Вот тут-то Утвенко и сказал: «Господи, как это не случилось с тобою в реке!» А я пришел в себя, ответил: «Раз здесь нашей смерти нет, значит, в войну не умрем, будем живы». И он засмеялся…» «…В то время я вообще был – зверь, сила и здоровье были огромные, а дух еще сильнее. То, что я видел в Крыму, начиная от Феодосии до Керченского пролива в мае сорок второго, это был ад. Когда меня, тяжело раненного и контуженого, вывезли из Крыма, после этого я вообще о смерти не думал, так как мать получила похоронную и отпела сына по русскому православному обычаю. А раз мать отпела – отпетые живут долго! Не дай бог больше такого никогда, что вынес наш народ. Смерть, холод, голод, расстрелы, виселицы – а на колени не встал. Перенес все…» «…Сколько приходилось мне воевать вместе с солдатами трусов почти не видал. Сам я получил три ранения и две контузии. Ранения это заживает, а вот контузия, она так и остается на всю жизнь. Да, жизнь идет к закату, мне пятьдесят пять лет, идет пятьдесят шестой, это полбеды, но Гитлера помнить до могилы буду – за все его коварство. Что Вас интересует о войне, пишите, ведь я дошел до Праги. Освобождал Румынию, Болгарию, брал Будапешт, Вену. Повидал многое, хорошего и плохого. Тогда был молод…»

К тому, что я уже рассказал о нашей поездке в Сталинград, остается добавить немногое.

Для полноты картины упомяну, что мы с Ортенбергом побывали в Волжской речной флотилии, базировавшейся где-то в рукавах и затонах левого берега. Добирались мы туда из бригады Горохова и обратно из флотилии снова вернулись на сталинградский берег, туда же, к Горохову, поэтому в моих записках и упомянуто, что, когда мы уезжали из Сталинграда, это была уже четвертая по счету переправа через Волгу.

Переправившись в пятый раз у Дубовки, мы пробыли несколько дней в частях Сталинградского фронта, еще не переименованного тогда в Донской.

Корреспондент «Красной звезды» Василий Игнатьевич Коротеев, с которым мы в сталинградскую поездку почти всюду бывали вместе, вернулся в город. До войны он был секретарем Сталинградского обкома комсомола, ему был знаком там каждый дом, и он особенно тяжко переживал зрелище нескончаемых, на десятки километров тянувшихся вдоль Волги развалин.

У меня сохранился снимок, который сделал Темин на сталинградской переправе. Вдали, во весь снимок, панорама дымящегося города. Когда я смотрю теперь, через много лет после войны, на этот снимок, я всегда вспоминаю покойного Васю Коротеева. На этом снимке он смотрит через Волгу на горящий Сталинград и на его искаженном страданием лице такое выражение, как будто у него только что, вот сейчас, на его глазах убили отца и мать…




https://iknigi.net/avtor-konstantin-simonov/56521-raznye-dni-voyny-dnevnik-pisatelya-t2-1942-1945-gody-konstantin-simonov/read/page-12.html
« Последнее редактирование: 01 02 2020, 19:20:13 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
« Последнее редактирование: 11 10 2019, 13:46:12 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
19 августа 1942 года

    Сводный батальон 33-ей Гв.СД с остатками курсантского полка 1-го КВПУ занимает оборону х. Бородин - Западновка (Власовка) (Россошенские высоты). Курсанты, предположительно, занимали оборону на правом фланге, ближе к х. Бородин. Там поисковиками в 1989 г. обнаружили останки курсанта Алексеева (можно предположить гибель в результате бомбежки, т.к. боевых действий в этом районе 19 августа 1942 г. не было).

Очень интересный документ...

Автором которого является ген-майор Гудков, начальник отдела укомплектования Штаба Сталинградского Фронта, буквально недавно являвшийся начальником 1-го Краснодарского пехотного училища. На основании этого документа 33-я Гв.СД с приданными частями ( соответственно и с остатками курсантского полка) должна была быть выведена в тыл на переформирования. Однако, не случилось... Началось стремительное наступление "гансов", да и войск на внешнем оборонительном обводе Сталинграда не так много, чтоб была возможность кого-то отводить в тыл.

« Последнее редактирование: 01 11 2019, 06:41:33 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
20 августа 1942 года -

      К 20 августа из состава полка 33-й гв. стрелковой дивизии вышли 418 человек, из состава 147-й стрелковой дивизии — 171 человек, 181-й стрелковой дивизии — 28 человек, 229-й стрелковой дивизии — 278 человек[113].
http://e-libra.su/read/397548-neizvestnyy-stalingrad-kak-perevirayut-istoriyu.html


      На основании  боевого распоряжения №015 52-ой ОПАБ в ночь на 20.08.42, убывает из состава 115-го УР в боевые порядки 33-ей Гв.СД... не ставя в известность командование 131-ой СД.
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132649046&backurl=q%5C52%20%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D0%B1::division%5C52%20%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D0%B1::begin_date%5C10.08.1942::end_date%5C15.09.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie

Боевое распоряжение штаба 115 УР
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=454424510&backurl=q%5C52%20%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D0%B1::division%5C115%20%D1%83%D1%80::begin_date%5C19.08.1942::end_date%5C25.08.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Cord::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori::page%5C2


     Удручали Лопатина, как я понимал, ограничения и оговорки в отношении использования приданных армии или включенных в ее состав сил, как было, например, с 35-й гвардейской дивизией — «только с особого разрешения». Все, чем командарм мог распорядиться, включая и резервный курсантский полк, и даже курсы младших лейтенантов, было передано на уплотнение боевых порядков там, где в этом виделась наибольшая нужда. Получила участок обороны и сводная часть полковника Утвенко, именовавшаяся чисто условно 33-й гвардейской стрелковой дивизией.

Источник:    Крылов Н. И. Сталинградский рубеж. — М.: Воениздат, 1979.
http://militera.lib.ru/memo/russian/krylov_ni/02.html

Схема участка обороны 33 гв. сд ( под Ново-Алексеевской )

Схемы. Архив: ЦАМО, Фонд: 345, Опись: 5487, Дело: 42, Лист начала документа в деле: 36
Авторы документа: 33 гв. сд, гв. майор Гладков, гв. капитан Чередниченко
Описывает боевую операцию: нет данных

https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132632497&backurl=division%5C33%20%D0%B3%D0%B2%20%D1%81%D0%B4::author%5C%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie
« Последнее редактирование: 11 01 2020, 17:28:22 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
21 августа 1942 года

     В ночь с 21 на 22 августа, по приказу Штаба 62-ой Армии 436-ой АртПолк 112-ой СД вышел из района "Красный Дон", Сталиндорфф, Горин, в район Карповка-Дубинский поддерживать артиллерией 33-ей Гв.СД находящуюся в этом районе в обороне. Полк прошел это расстояние за две ночи с 21 на 22 и с 22 на 23 августа.
Источник:   Журнал боевых действий 436-го артполка.
Архив: ЦАМО, Фонд: 11438, Опись: 0000001, Дело: 0004, Страница 8.
https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=451010004&backurl=division%5C33%20%D0%B3%D0%B2%20%D1%81%D0%B4::begin_date%5C01.09.1942::end_date%5C30.10.1942::use_main_string%5Ctrue::group%5Call::types%5Copersvodki:rasporyajeniya:otcheti:peregovori:jbd:direktivi:prikazi:posnatovleniya:dokladi:raporti:doneseniya:svedeniya:plani:plani_operaciy:karti:shemi:spravki:drugie&date_from=01.09.1942&date_to=30.10.1942&division=33%20%D0%B3%D0%B2%20%D1%81%D0%B4

« Последнее редактирование: 01 11 2019, 06:34:14 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?

Внук богов войны

  • Модератор раздела
  • Полковник
  • *
  • Сообщений: 1315
22 августа 1942 года
 
      Сводный батальон 33-ей Гв.СД с остатками курсантского полка 1-го КВПУ передислоцирован в х. Дубинин (Дубининский).

     
« Последнее редактирование: 07 11 2019, 18:09:21 от Внук богов войны »
"В Россию нельзя ходить с мечом, об этом мы предупредим своих внуков и правнуков..."  - генерал-полковник Карл фон Штреккер, командующий 11-ым армейским корпусом. Сталинград 2 февраля 1943 г. "Внучку" или не предупредили или до неё "тупо не дошло"...    Может сделать "реконструкцию" марша 17.07.44?